— Слушай, а с какой радости ты весь остальной прикид дома таскаешь?
— Ты о чем?
— Ну-у… волосы, брови — черные. Пудру с лица или там краску — я в этом не разбираюсь — ты тоже мог бы смыть…
— Ах это?
Сергей отозвался с каким-то нарочитым безразличием, слишком преувеличенным, что ли, и Гришка невольно насторожился. Для него словно прозвенел первый тревожный звоночек. Стараясь говорить спокойно, Гришка небрежно бросил:
— К тому же Карповна и твой отец могут что-то заметить.
— Ну, заметят, и что? — равнодушно пожал плечами Сергей. — Бледность — это возрастное, мне, может, витаминов не хватает. А волосы тоже не у меня первого вдруг начали темнеть.
— Ты их покрасил или они действительно потемнели? — с невольным любопытством посмотрел на голову приятеля Гришка.
— Сам ты как думаешь?
— Покрасил! — уверенно резюмировал Лапшин. — Тогда понятно: не смывать же краску каждый день…
Мальчишки помолчали. В библиотеке повисла какая-то неловкая тишина, и это было удивительно, непривычно как-то. Обычно вдвоем друзья чувствовали себя комфортно, чем бы они ни занимались. А тут — надо же! Сергей посмотрел на настенные часы и демонстративно зевнул:
— Ну что, шпион, будешь сегодня спать или следить за мной, как тебе и положено по должности?
Но Гришка ответить ему оказался не в состоянии. Он оторопело смотрел в полуоткрытый рот Ильина и стремительно бледнел. Сергей слегка вздрогнул. Провел пальцем по нижней челюсти и бросил на друга мрачный взгляд:
— А-а, зубки мои заметил! А я про них, если честно, и забыл совсем. Привык, понимаешь ли… Впечатляют, верно?
Гришка громко икнул. Зачем-то кивнул и чуть смущенно попросил:
— Слушай, вытащи их тоже, а? Хоть на пять минут. И дай рассмотреть. — И с привычным энтузиазмом выдохнул: — Ох, и классно же сделаны! Прямо как настоящие. В упор смотрю — и никаких неточностей не вижу!
— Вытащи, — хмыкнул Сергей, — если сможешь. А я — пас!
Он подошел к окну. Постоял немного, равнодушно глядя на затянутое низкими тучами небо. Обернулся и неожиданно для Гришки хищно оскалился, демонстрируя великолепный набор острейших клыков. Хрипло рассмеялся и вкрадчиво протянул:
— Не могу, понимаешь? С чего ты взял, что они вообще вынимаются?
Гришка вытер ладонью вдруг вспотевший лоб:
— Но ведь они… накладные?
— Кто сказал?
Гришка несколько секунд непонимающе смотрел на друга, затем устало улыбнулся:
— Может, хватит?
Сергей бросил на него какой-то странный взгляд, но ничего больше не сказал. Просто пожал плечами и вышел из библиотеки.
Гришка облизал пересохшие губы и с некоторым страхом подумал, что в голове у него — полнейший сумбур. И он опять не знает, что думать. Впрочем, выбирать не из чего. Или Ильин — классный артист, или он сам, Гришка Лапшин, — редкостный идиот. Третьего не дано. Гришка мрачно рассматривал знакомую комнату и перебирал в памяти сегодняшний вечер. И уже через несколько минут он угрюмо хохотнул: вспомнил нормальные, голубоватые белки глаз Ильина.
«Нет, я точно болван, Ленка права, — размышлял Гришка. — Надо же, из-за этих жутких клыков у меня все на свете из головы вылетело… — Он фыркнул. — Будто белки могут так запросто менять цвет! В школе — красные, дома — обычные, белые. — Гришка поскреб в затылке, отдавая должное артистизму друга. — Почему не наоборот? Так было бы естественнее. Если бы Ильин не хотел нас разыграть, само собой…» И Гришка с явным облегчением подумал, что таких вампиров, как Серега Ильин, — в любом триллере десяток на дюжину. Те, в фильмах, еще прикольнее выглядят! Куда до них Ильину!
Вплоть до традиционного в доме Ильиных вечернего чая успокоенный Гришка просидел за компьютером — играл. Сергей так в библиотеку и не вернулся. Когда Гришка поднялся к нему, оказалось, что Ильин сидит за уроками. Так занят математикой, что на приход ближайшего друга никак не отреагировал, даже не обернулся. Лишь плотнее сжал губы и ниже склонился над учебником. Гришка пожал плечами: он этого не понимал. Зачем художнику математика? Тем более такому талантливому, как Ильин. Он пренебрежительно хмыкнул: Сергей, правда, считал, что все школьные предметы — это тот минимум, который должен держать в голове любой образованный человек. Поэтому ниже четверок он не опускался — даже по нелюбимым дисциплинам. Спорить с ним на эту тему — бесполезно, Гришка в свое время уж пытался!
Лапшин мешать другу не стал. Лишь посмотрел внимательнее на странно заострившиеся черты лица Сергея, на вдруг его показавшийся каким-то хищным профиль… Невольно отметил мертвенную, совершенно неестественную бледность Ильина — и опять почувствовал безотчетную тревогу.
