Сергей словно ощутил тяжесть его взгляда. Нервно вздрогнул, но глаз от учебника так и не поднял. И Гришка сдался: тихо вышел, так и не сказав ни слова. Зато твердо решил сегодня не спать, а проследить-таки за другом. На всякий случай. Не зря же, в самом-то деле, девчонки его сюда отправили! Гришка озабоченно нахмурился: «Жаль, что у Ильиных такой огромный домина и тьма свободных спален. Меня наверняка положат — как и всегда — в одной из комнат для гостей. — Он вздохнул. — Лучше бы нам с Серым сегодня ночевать вместе…»
Чай показался Гришке каким-то уж слишком сладким. Просто приторным. Но он и тут промолчал. Исподлобья наблюдая за вялым приятелем и чем-то встревоженной старухой Карповной, он вдруг подумал: «Может, и Карповне тоже не по себе? Ведет она себя сегодня… странно!» Никогда еще на Гришкиной памяти она так не суетилась. Она вечно развлекала гостей какими-нибудь нехитрыми историями. О собственном детстве, например. Мол, они росли совсем другими. К старшим были почтительнее, трудились старательнее — почти ангелами были, короче. Гришка фыркнул — по ее словам, в те времена и яблоки казались слаще, и воздух — свежее, и реки — чище, и солнце — ярче…
Сегодня же Карповна молчала практически в течение всего вечера. Она даже не пыталась подсунуть своему драгоценному Сереженьке что-нибудь вкусненькое. Перед Гришкой она поставила вазу с шоколадными конфетами и блюдо с еще теплыми кексами, а перед Ильиным — нет. Почему?! Карповна в ответ на Гришкин вопрос лишь вздохнула тяжело. Удрученно покачала головой и быстро вышла из столовой.
— Что это с ней? — удивился Гришка.
— Меня спрашиваешь? — Сергей отставил в сторону практически нетронутую чашку чая.
— Кого ж еще? — фыркнул Гришка.
— Если меня — то откуда мне знать? — Сергей встал из-за стола и холодно улыбнулся приятелю: — Слушай, у меня что-то голова побаливает. Я, наверное, лягу сегодня пораньше. Ну, пока! До завтра…
И он мгновенно исчез.
Гришка остался в столовой один и машинально сунул в рот шоколадную конфету. Свою любимую, с вафлями. Но вкуса не почувствовал. Он смотрел на нетронутую тарелку друга, и ему было не по себе — Сергей даже вилки не испачкал! Неудивительно, что несчастная Карповна с лица спала. И в столовой не осталась, чтоб не видеть, как ее любимец себя голодом морит. Гришка помрачнел: «Или это Ильин специально устроил? Так называемый спектакль для одного зрителя? Ну, для меня? И Карповну, гад клыкастый, в это втянул! Она для своего любимчика на что хочешь пойдет, я это точно знаю…»
Гришке не повезло. Как он и ожидал, его уложили в комнате для гостей. Шикарной, в общем-то, но находившейся довольно далеко от Серегиной. В другом крыле дома. Зато — с огромной двуспальной кроватью посредине, с музыкальным центром с мощнейшими колонками и новеньким, последней модели компьютером. Само собой, спать Гришка сегодня не собирался вообще, поэтому заранее и подобрал несколько игр поинтереснее. Прихватил из комнаты Сергея с десяток музыкальных новинок, чтобы на всю ночь хватило. И устроился со всем этим богатством в библиотеке. Гришка решил: она расположена стратегически очень удобно. Почти под комнатой Сереги. Достаточно высунуть нос наружу и задрать голову, и пожалуйста — прямо перед тобой нужная дверь. Еще пара секунд — и ты взбежал на второй этаж. Приоткрыл дверь и убедился: Серый на месте. А не летает жуткой хищной мышью над родным городом в поисках чужой крови! Глупости, конечно, но раз уж он пообещал девчонкам…
Ничто из этого богатого перечня развлечений предусмотрительному Гришке не пригодилось. Буквально через десять минут он вдруг почувствовал странную сонливость и вялость. Покосился на часы и изумленно присвистнул: всего-то десять вечера! Лапшин ничего не понимал. Обычно в это время он, Гришка, бывал свежим словно майская роза. Черт, да он и в двенадцать-то ночи ложится лишь по прямому приказу разгневанного папы или встревоженной мамы! Что это с ним, а?! В третий раз подряд уронив голову на грудь, Гришка с трудом выбрался из кресла и побрел в свою комнату. Голова его стала тяжелой, как чугунный котел, а ноги не хотели слушаться. Гришка жалостливо заскулил — ступеньки выглядели невероятно крутыми, кровать казалась невообразимо далекой, а перила лестницы буквально выскальзывали из-под руки. Он едва не упал! Глаза его слипались. Челюсти буквально выворачивало от бесконечной зевоты. Тело сделалось неподъемным и каким-то чужим.
Вырубился Гришка сразу же, не успела его голова коснуться подушки. И уже засыпая, он с ужасом подумал — его наверняка накачали снотворным! Уж очень отяжелели веки! Неестественно как-то отяжелели. Как Гришка ни пытался держать их открытыми — ничего не получалось. «Поэтому чай и оказался таким сладким, — мрачно успел подумать Лапшин. — Чтобы я ни черта не разобрал. Только когда же ОН успел?!» И Гришка отключился…
