Янтарные глаза в лунном свете мерцали, как драгоценные камни. Я с трудом припомнил наш давний разговор, казавшийся сейчас нереальным, и спросил:
– Ну и как мы тебе? Изменились, нет?
Дух тяжело вздохнул. Помолчал немного и неохотно признался:
– Не пойму. Музыканта и девчонку словно сквозь стекло вижу, остальных – нет.
Сон неожиданно пропал. Я с интересом уставился на зверя:
– И что они? Ну, Витек с Лилькой?
– Обычные людишки, – пренебрежительно фыркнул волк, – такие же, что были и сотни лет назад. Жить хотят. О себе думают. Как и положено. А вот вы…
– Кто – мы?
Но Гор на мой вопрос не ответил, лишь задумчиво заметил:
– Жажда жизни – превыше всего. В таких примитивных мирах, как ваш, особенно. Остальное – наносное. Культура, то бишь воспитание…
– Чего?!
По-прежнему не обращая на меня внимания, Гор заключил:
– Припечет – и все должно слететь!
– Да что – все-то?!
– Ладно, еще день остался.
Последнее замечание духа меня встревожило. Я протянул руку и пихнул волка в мохнатый теплый бок.
– Говори, да не заговаривайся! Что за день?!
Волк негодующе запыхтел:
– Пока вы из болота не выбрались.
Я вспомнил его давнее предсказание и помрачнел. Гор вкрадчиво поинтересовался:
– Почему ты не хочешь, чтобы я тебя к реке вывел?
– Одного?
– Естественно.
– Тебе не понять!
– Почему?
– Раз спрашиваешь, значит, не поймешь.
Мы угрюмо помолчали, с нескрываемой неприязнью рассматривая друг друга. Гор хмуро протянул:
– Темноволосая девчонка – такая же дура, как ты?
– Что?!
Гор ядовито пояснил:
– Видел, как вы ягоды делили!
Пауза затянулась надолго. Мои веки постепенно отяжелели. Вырвал меня из наплывавшего сна задумчивый холодный голос:
– Вы двое – ладно, но вот русич и зубоскал… Они-то попроще!
Я обиделся:
– Что значит – русич? Мы все тут – русские. То есть россияне.
– Это-то и плохо, – непонятно пробормотал гость. – Вечная головная боль! Что за страна – каждой твари по паре…
– Ты о чем?
– Просто пытаюсь понять, почему русич вас держится. Один бы он давно из болота вышел. Вы лишь руки ему связываете. Впрочем…
– Что – впрочем?
– Дыхание смерти, и вся шелуха – долой.
– Да какое дыхание-то?! – с отчаянием воскликнул я, напрасно стараясь расшифровать бессвязные реплики явно ненормального гостя.
Но он и на этот раз не ответил. Лишь отстраненно заметил:
– Зубоскалу завтра выбирать придется. А выбор между жизнью и смертью – нелегок.
Я молча смотрел на волка. Гор неприятно усмехнулся:
– Те двое ясны мне, а эту пару я завтра проверю. Вы с темноволосой вмешаться не сможете – не дам.
Я неожиданно обозлился:
– Да что ты к нам прилип?! Достал уже!
Гор мягко пообещал:
– Завтра вернусь к себе. Если прав, то – надолго.
Я угрюмо фыркнул: неужели я скоро избавлюсь от этого ненормального волка? Перестану считать себя шизиком? Не буду ломать голову – где реальность, а где моя больная фантазия?
Я посмотрел на него вопросительно. Гор мотнул головой.
– Завтра! Все – завтра.
Мы долго лежали рядом, не в силах заснуть. Я с любопытством обернулся к Гору и прошептал:
– А с волком как же?
– Отпущу, – спокойно отозвался гость. – Пусть бегает.
«Может, сказать ему прямо сейчас о руне изгнания? – подумал я. – Пусть знает, что в любой момент мы можем избавиться от него, и здесь он просто из-за моей… моей… а, какая разница?!»
Мысль, что завтра мы выберемся из проклятого болота, взволновала меня. Я долго лежал на спине, разглядывая мерцавшие в темном небе звезды.
Сейчас казалось: через пару месяцев, а то и раньше, мы будем вспоминать наш неудачный поход со смехом. Даже ночная вылазка Витька за хлебом уже не покажется преступлением, а Лилькины нытье и эгоизм забудутся.
Я неожиданно понял, что совершенно не жалею об этих кошмарных днях, вырванных нами у вполне благополучного лета.
Не пойди мы в поход, я бы так и не узнал, что на легкомысленного Серегу можно положиться. И что глуповатый – внешне! – Вован гораздо надежнее талантливого Витька. И по-житейски мудрее.
А Лена…
Мое лицо жарко вспыхнуло.
Я покосился на мирно посапывавшего рядом со мной зверя и почему-то подумал, что наш разговор с ним – обычная выдумка. Мои собственные фантазии. Бред начинающего шизофреника.
Я столько раз мечтал о необычном, что теперь наделил прибившегося к нам зверя человеческим интеллектом. Напридумывал столько, что сам запутался.
Сам теперь не пойму – что Гору от нас нужно? Хочет доказать, что мы хуже, чем есть? Но мы не хуже. И не лучше. Мы – обычные.
В голове еще крутился наш странный и несвязный диалог, что-то неосознанно тревожило меня, но мысли постепенно путались, и я, наконец, уснул.
Неугомонный Вован разбудил нас чуть свет. Солнце еще не поднялось из-за леса. Лишь верхушки далеких деревьев горели огнем да небосвод постепенно терял свою молочную предрассветную белизну и окрашивался лазурью.
Поднимались мы тяжело. Ноги подкашивались, изо рта у меня отвратительно несло ацетоном, голова кружилась.
Почему-то резко похолодало. А может, нам это с голодухи казалось. Мы дрожали и зябко кутались в свои спортивные куртки, заскорузлые от подсохшей болотной грязи.
