На крошечном черепе чудом держались рыжеватые коротенькие косички, в одной из них жалко болталась тоненькая розовая ленточка. Непонятно как сохранившиеся огромные голубые глаза смотрели на нас укоризненно, как на палачей. Рот кривился в плаче, маленькие зубки казались необычно острыми.
Лилька простонала:
– Ой, мамочки!
Витек громко завыл.
Лена еле слышно констатировала:
– Сюда, выходит, тоже нельзя.
Ее слова будто послужили сигналом. Перекошенное личико маленькой утопленницы разгладилось, горький плач смолк, и она мгновенно ушла под воду. Какое-то время мы еще видели круги, затем и они исчезли.
Над болотом повисла тяжелая тишина. Лишь слышно было, как на одной ноте скулит перепуганная до смерти Лилька да выбивает зубами дробь посеревший от шока Витек.
Кто-то хмыкнул, и этот звук прозвучал в моей голове как раскат грома. Я торопливо отыскал взглядом Гора.
Волк лежал в паре шагов от нас, и глаза его насмешливо и торжествующе поблескивали. Меня затрясло от ярости, я мгновенно все понял. Покосился на застывших в оцепенении друзей и злобно прошипел:
– Развлекаешься?!
Гор вздрогнул. Я сжал кулаки:
– Ты же обещал не вредить!
Гор неохотно буркнул:
– Я вас и не тронул.
Я задохнулся от негодования:
– Не тронул?! Это теперь называется – не тронул?!
Гор промолчал. Я мысленно крикнул:
– Ты слово дал!
Волк тяжело вздохнул. Я разъяренно протянул:
– Ну?!
Молчание зверя показалось мне бесконечным. Наконец Гор вяло пробормотал:
– Уж и пошутить нельзя…
Я с ненавистью смотрел на него и жалел, что нельзя испепелить его взглядом. Ничуть бы о нем не страдал!
Сейчас я остро жалел, что не отправил Гора назад, пока со мной был рюкзак с руной вызова.
Крови, дурак, испугался!
Царапины жалкой!!!
Все объяснял себе, что, мол, незачем, волк нам не вредит, то-се… Да просто на всякий случай нужно было от него избавиться! Превентивно, так сказать!
Впрочем, и сейчас еще не поздно. Серегу с Вованом я точно уговорю на эксперимент, пусть даже потом они меня к психиатру оттащат под локотки. Короче: если еще хоть раз эта зараза в нашу сторону не так посмотрит…
Блин, как же мне рассказать парням такое?! Еще и объяснять придется – почему раньше молчал? Легко сказать – объяснить…
Ладно, не сию минуту!
Я обернулся к друзьям и натужно улыбнулся:
– Я, кажется, понял, что это было!
Витек прекратил выбивать зубами дробь. Лилька перестала скулить. Лена с надеждой обернулась ко мне. Вован вскочил.
Я с фальшивой бодростью заявил:
– Это газы!
Вован открыл рот. Я торопливо добавил:
– Клянусь, я читал об этом! Это не утопленники!
Глаза Кузнецова очистились от мути. Вован смотрел на меня с нескрываемой готовностью в очередной раз поверить в силу печатного слова. Подвести его я не мог. Облизал воспаленные губы и пояснил:
– Есть газы, вызывающие галлюцинации, понимаете? А мы уже несколько дней подряд голодаем, с соображалкой у нас сейчас неважно, вот и купились…
Ребята молчали и смотрели на меня недоверчиво. Я воскликнул:
– Клянусь, раз мы причину знаем, они на нас больше не подействуют! Я про газы. Вот, смотрите!
Я схватил чей-то шест и мысленно перекрестился. Подошел к тому месту, где только что на наших глазах затонул ребенок, и решительно ткнул туда осиной.
Лилька зажмурилась и тихо заплакала. Лена страшно побледнела. Витек задрожал. Серега вскочил, подбежал ко мне и неверяще уставился на абсолютно спокойную воду. Вован остолбенело таращился туда же. Потом благоговейно прошептал:
– И правда…
Он подошел и забрал у меня шест. Осторожно ощупал дно и задумчиво протянул:
– Можа, и мне почитать что-нибудь стоит, а, Сашок? Подкинешь, нет, что-нибудь получше?
Глаза у меня защипало. Я сглотнул горьковатый комок в горле и кивнул. Вован еще раз ткнул шестом в болото и почти весело объявил:
– Все, суслики, пора двигать, наотдыхались!
Он решительно вернулся к первой тропе, с которой нас завернула зловещая рука. Перепуганный Витек попытался остановить его. Что-то несвязно залепетал о потревоженных могилах и недовольном утопленнике. Но Кузнецов лишь презрительно расхохотался. Как я уже говорил, он свято верил печатному слову.
Болотные газы – значит, болотные газы, всего лишь. И не ему, Вовану, бояться жалких галлюцинаций!
Чтобы Казанцев нас не задерживал, наш вожак поднял его с земли за шиворот и подтолкнул к болоту. Потом продемонстрировал бастующему Витьку внушительный кулак. И, выразительно поглядывая на Лильку, заявил:
– Ты, музыкант, воду мне не мути. Утопленник – тьфу! Меня бойся. Я, знаешь, как зол, что мы время зря потеряли?! – И грозно зарычал: – Ежли что, я тебя на кулаках ТАК понянчу… Ух, тебе на пользу пойдет!
Необычайно длинная для Вована речь оказала на Казанцева поистине волшебное воздействие. Да и Лилька перестала дрожать, ее взгляд стал осмысленным.
Вован удовлетворенно усмехнулся. Приглашающе кивнул на болото и передразнил Серегу:
– Прошу, сэры!
Мы неуверенно засмеялись. И пошли.
Болото за это время надежнее не стало. Разве что туман окончательно исчез, и оно теперь лежало перед нами во всем своем отвратительном великолепии.
