Ребята молча пытались разглядеть, как ведут себя покойники на берегу. Но тут был не иллюминированный по случаю Королевской Ночи лагерь «Огонек», а лесной пруд. Луна пропала, тьма стояла над водой хоть глаз коли. И тихо было. Очень… Только волна плескала иногда да далекие крики изредка раздавались. И голуби — потревоженные кладбищенские голуби проносились над прудом и громко перекликались…
— Рассказывай, Деревня… В смысле, Копыточкин, — скомандовал Вовка.
— Расскажу, — кротко ответил Деревня. Ух, до чего он был необидчивый, аж зло брало! Петрушкина или Никифорова за такую команду уже бы с ним, с Вовкой, дрались. А Деревня даже не заметил, что ему приказывают. Не хитрый ли он колдун?..
Вовку даже передернуло, едва он подумал, не колдун ли Копыточкин. Не друг ли он ходячих мертвецов? И не он ли все это затеял?!
— Дурной славой пользуется это кладбище… — начал рассказывать Деревня. — Не хоронят тут уже давно никого.
— Знаем. — Вовка хотел начать высмеивать его деревенские байки, но передумал.
— Ну вот. — Копыточкин снова не обиделся. — А все почему? Вставали здесь из могил мертвецы — и шастали по округе. Они искали живых — тех, кого можно в свою могилу положить. А самим жить вместо него, живого человека. Если лежит вместо такого вставшего из земли покойника кто-то в могиле, то и покойник этот со временем живым становится — но только на вид. И кожа у него, как у живого, и глаза, и двигается, как обычный человек. Только души нет. Но живет он на земле наравне с живыми, не отличишь уж теперь.
— Врешь, Деревня, — раздался вдруг спокойный и твердый голос.
Все оглянулись — и не поверили себе: это Ботаник, забитый, зачуханный Ботаник вдруг решил выступить.
— Если бы выходили мертвецы из могил и вместо себя живых укладывали, то люди бы пропадали, — продолжал он. Видимо, страх придал ему такой смелости. — А я каждый год в «Огонек» езжу. Никто и никогда у нас в лагере не пропадал.
— Правильно! — даже как-то весело согласился Деревня. — Потому что и не поднимались они из могил много-много лет! А сегодня их кто-то вызвал оттуда! Дал команду. И они полезли!
— Это как?
— Нельзя ходить на наше кладбище в полнолуние! — Деревня со своим полнолунием уже замучил просто всех. — Когда-то давно, в позапрошлом веке, жил один человек, который научился оживлять мертвецов и руководить ими. Ну, в своих корыстных целях он их использовал. Для этого у него специальное устройство было, из особого состава сделанное. И если в полнолуние отраженный свет луны упадет на него — тут-то вся свистопляска и начинается. И выглядело оно, как мне бабка с дедом рассказали, как медальон на памятнике. Ну, «спи спокойно, дорогой товарищ» и даты жизни на котором пишут. Вызывал этот колдун того покойника, выходил тот из могилы, разыскивал человека, на котором колдун специальную метку сделал…
— Какую метку? — вновь перебил рассказчика Вовка. Какие-то смутные сомнения начали закрадываться ему в голову.
— А кому какую, — пожал плечами Копыточкин. — Бабка с дедом говорили, что вроде креста мелом на одежде. И мел тот, ну, именно тот кусок, которым рисовал, обязательно нужно на кладбище принести и поймать им отраженный от этого специального колдовского медальона свет луны. Или подкладывал часть мелка в карман. А кому-то осколок белой разбитой тарелки подсовывал — и перед этим, соответственно, саму эту тарелку на кладбище волок, чтобы, значит, колдовской свет луны ею отразить. Хитрый он был, много всяких уловок придумал.
— А что, бабка с дедом твои колдуна этого видели? — спросила Петрушкина.
— Нет, конечно, — ответил Дима. — Это им рассказывали. Но они видели тех, кто из могил встал…
— Ходячих покойников?
— Да. Брал колдун деньги с тех, кто своих врагов со свету сжить собирался. Подложит осколок или белый мелок в карман, или крестик, загогульку или полосочку нарисует. И все. А через некоторое время пропадал человек, исчезал, как и не было. А появляется на свете другой — мрачный, нелюдимый, исполнительный. Иногда люди своих родственников в таких мрачных личностях узнавали — родственников, понятное дело, давно умерших. С ума некоторые от этого сходили. Целая гвардия таких монстров, говорят, у колдуна была.
— Зомби? — ахнул Мишка.
— Вроде того, — ответил Копыточкин. — Они ему много богатства натаскали. И еще наверняка кучу тайных дел наделали. Сыщик один в те времена за ним все следил, на чистую воду злодея вывести собирался.
— Поймал? — хлопая себя по мокрым плечам и дрожа от холода, с надеждой спросила Маня Бердянская.
— Ну слушайте… — Копыточкин выдержал паузу. Но все и так слушали его, затаив дыхание. — Добрался колдун и до наших краев. Кого-то ему, видать, здешнего извести заказали, или покойник ему особенный понадобился — тут уж врать не буду, не знаю. Но пошел он на кладбище в самое полнолуние, встал у могилы со своими колдовскими инструментами, как полночь наступила. Но тут сыщик со своим помощником, а помощника он из деревни взял, как выскочит, как его схватит на месте совершения преступления!
— Вот молодец! — обрадовался Ботаник, но тут же стыдливо зажал рот ладошкой.
