Королевская Ночь превратилась в Ночь Мертвецкую. Покойники заняли лагерь. Они разгуливали по аллеям, мрачно танцевали под развеселую музыку дискотеки, сидели на лавочках, прыгали на «Гигантских шагах», катались на каруселях, рылись в мешке с призами для конкурсов. А люди… Люди попрятались кто куда — для них в детском лагере «Огонек» места больше не было.
— Где тут Никифорова сидела? — подбегая к перевернутым стульям у дискотечной площадки, крикнул Вовка. — Здесь? Или здесь?
— Ищите, ребята! — воскликнул Копыточкин.
И все бросились шарить по траве. Найти злосчастный тюбик, вернуть обнаглевших покойников на их лежачие места — и забыть этот кошмар. Вот чего хотелось ребятам. Но…
— Это чегой-то вы тут ползаете? — раздался скрипучий голос.
Покойники снова окружили ребят. Они, наверно, хотели то ли напугать их до смерти, то ли поиздеваться — попинать как мячики. Но мальчишкам и девчонкам было уже не до них.
— Нашел! — раздался тоненький голос Ботаника.
Парнишка поднял руку и помахал в воздухе зажатым в ней мятым тюбиком пасты.
— Она! Моя! — с облегчением вздохнул Вовка.
— Что он нашел? — поинтересовался другой покойник.
— Сейчас посмотрим…
Покойники-ходунки заволновались и всей гурьбой двинулись на бедного Ботаника.
— Это паста так на них действует! — взвизгнул Ботаник. — Она же колдовством заряжена! О-о-ой…
— Бросай ее мне! — не растерялся Вовка.
Ботаник размахнулся изо всех своих силенок — и метнул куда-то пасту. Совершенно не прицельно метнул — не разглядел из-за надвигающихся покойников, где именно Вовка стоит. Да и вообще видел он плохо — как еще он умудрился пасту в темной траве отыскать? На ощупь.
Но Вовка поймал тюбик. Ходячие мертвецы, забыв о танцах и развлечениях, двинулись на него. Но он перекинул тюбик Копыточкину, Копыточкин Кате Петрушкиной, Петрушкина Мишке…
— Беги! — закричал ему Копыточкин.
Мишка находился ближе всех к пролому в лагерной ограде.
Мишка побежал. Покойники нестройной толпой устремились за ним. Но ребята обогнали их, догнали Мишку. Вовка выхватил у него свой тюбик пасты — и операция «Памятник» началась!
— Один. Ты должен быть там совершенно один, — сказал Копыточкин Вовке, когда они оказались на кладбище. — Мы будем все здесь. Мертвецов от тебя отгонять, чтобы не помешали.
— Сколько времени? — спросила Катя Петрушкина, присматриваясь к часам на руке Вовки.
Было уже без пятнадцати три ночи.
— Между тремя и четырьмя часами петухи головы из-под крыла поднимают для первого кукареку, — авторитетно заявил деревенский житель. — Ну, Вовка, иди. И ничего не бойся.
— Да не боюсь я. — Вовка дернул плечом, на которое, чтобы подбодрить товарища, положил руку Копыточкин.
— Главное, чтобы луна никуда не делась, — прижав кулачки к сердцу, вздохнула Маня Бердянская и посмотрела на небо.
Сквозь густые ветви кладбищенских деревьев лился на землю тревожный лунный свет. Это было хорошо.
Зажав полупустой тюбик в руке, Вовка шагал по кладбищу. Где он, этот памятник с белым медальоном? Как его найти? Ведь Вовка совершенно не помнил, как именно он выглядел. А Копыточкин не знал, что это за памятник — по кладбищам гулять и интересоваться надгробиями он тоже был не любитель.
Значит, придется искать. Только бы времени хватило, только бы не испугаться и с визгом не умчаться прочь. Но ведь ребята идут по кладбищу где-то недалеко от него! И тюха-матюха Бердянская Манюня, и даже забитый Ботаник. Который совсем даже не забитый, а нормальный такой парнишка…
Кладбище было ужасно. Свет луны усиливал кошмарность картины: вывернутые на поверхность земли гнилые гробы, упавшие кресты и памятники. Вой и стоны неслись с разных сторон. Но кто воет, кто стонет — люди, заживо в могилы упрятанные? А может, восставшие из этих могил мертвецы, которые ищут покоя или жертв своих поджидают, томятся?..
Впереди, освещенный луной, ярко сиявшей в проплешине между ветвями высоких деревьев, показался большой памятник. Овальный медальон со стершейся фотографией был на нем отчетливо заметен. Золотые буквы и цифры, тоже наполовину осыпавшиеся, составляли когда-то имя умершего и годы его жизни. Тот или не тот памятник? Как узнать? Время-то идет.
И Вовка решил ловить свет луны на все подряд белые медальоны памятников. Это оказалось не таким трудным делом. Лунный свет, сверкнув на мятой боковине тюбика, упал на могильный медальон. А может, ему это только показалось?
Но он шел от памятника к памятнику, а они попадались редко — и часто скособоченные, завалившиеся… Часы показывали три часа ночи. И семь минут… А вдруг петух уже прокукарекал — Вовка просто этого не услышал. И ночь сменилась утром — а значит, все кончено?
Или — наоборот: Вовка уже сделал свое дело, навел свет луны на нужный медальон и теперь все будет хорошо? Кто знает, кто знает…
«А вдруг Деревня-Копыточкин все-таки пособник мертвецов и таким образом меня им на растерзание отправляет?» — трусливо подумал Вовка.
