Саамы наверняка еще какой-то ритуал проводили. Били в бубен. Шептали слова. Жгли костры так, чтобы дым стелился над вавилонами. Но это уже была их придумка. В моем мире в бубен не бьют. В моем мире говорят «Прощай!». Но мы обойдемся даже без этого. Она просто здесь останется. Из-за моих фантазий появилась, по моей же воле и уйдет. Раньше я не понимала, до какой степени мне самой было интересно с Юлечкой. Но теперь – все. Хватит. Она мне больше не нужна.
Не оглядываясь, пошла кружить – первые повороты мелкие. Мир тоже кружится, сейчас упаду. Темнота вокруг, темнота в глазах.
А чего я боюсь?
Вытянула сотовый. Фонарик был неожиданно яркий. Я сразу увидела дорожку. Не такая она была и узкая. Спокойно можно идти.
У крупный валунов перед входом в лабиринт в свет ввалился человек.
– Прошла? – грустно спросил Полосатый. – А я бы не смог.
Я села на белые камни. Ноги дрожали, отказываясь меня держать.
– Как себя чувствуешь?
– Велосипедно! – хрипло ответила я.
Шторм никуда не делся. Утром я долго стояла на крыльце церкви, смотрела на море. Волны ходили ходуном, катали огромные камни. В загончике «Рассвет» болтало вверх-вниз. Тросы натягивались, тросы скрипели.
Выходит, шторм не Юлечкина работа? Гидрометцентр напутал что-то. Как всегда.
Смотритель зорко следил за каждым нашим шагом. Он уже связался с Соловками и радостно сообщил, что порт закрыт, что ни один корабль они не пустят. Гигант Володя твердил о фестивале, о программе, что завтра у них все заканчивается, что послезавтра все уезжают. Про билеты.
Смотритель довольно хмыкал. Ему было плевать на чужие проблемы.
– Белое море, – лениво сообщал он, – непредсказуемое. И вообще скоро навигация закроется.
Хитрый черт! А я вот слышала, как он по рации договаривался, что завтра его отсюда заберут на Соловки, что у него график – три дня он, три дня другой. И тоже ругался. Все про планы твердил. А еще узнавал, что там с водой на Соловках. Авария ведь была. И ни слова не сказал про нас.
Волны бились. Чайки кричали. Я отправилась смотреть лабиринты.
Белые камни. Деревце. Больше ничего. Я попыталась представить, как Юлечка стоит в центре, как смотрит.
Побежала прочь, топоча ногами.
Не надо представлять! Хватит! А то кто его знает, что еще такого во мне есть. Лыжники с копьями приходили. Их, что ли, к нам в деревню запустить? Для повышения велосипедности.
Шторм шумел. Как же здорово было просто сидеть и смотреть на море, на камни, на выбеленные волной бревна, на ошметки водорослей. Нет, на водоросли смотреть совсем не приятно, какие-то они ошметистые.
Но все равно сидеть было хорошо. Зазвонил сотовый. Вичка. Я на всякий случай посмотрела вокруг, не лежат ли где грабли. Чисто, одни камни.
– Ну ты даешь! – с ходу заорала она. – Тебе писателем надо быть, а не человеком. Вообще – чума! Круть! Я чуть с ума не сошла, а она такое… Полный улет. Я буду своим рассказывать, со мной в следующем году сюда весь класс приедет. Диснейленда с комнатами ужаса не надо. Вот это да! И ведь целый месяц! Нет, целый месяц! Я реально уже с крышей распрощалась.
Вичка орала. А вокруг меня дул ветер, накатывали волны, громыхали камни. Вичка орала и ждала, что я буду задавать вопросы. Ну и фиг с ней. Задам.
– Чего у вас там?
– Это у тебя – там! У нас было все в порядке, пока ты…
– Когда это вы – и без меня?
– Вот именно! Именно! – Какой-то фон у Вички появился. Как будто кричит кто-то. Кто у нее там может кричать? – Говори спасибо Герке. Это все он! Он!
Кто бы сомневался, что все беды от Герки. Кстати, кто это?
– Ты чего? Совсем там ку-ку на своих Соловках? Своих забывать стала?
Я мысленно перебрала «своих». В «своих» у меня была Вичка. Может, у нее есть второе имя? Вичка-Герка Громова?
– Шульпяков! – надрывалась Вичка. – Ну ты совсем! Короче, все не так, как ты думаешь. Никто у нас не тонул. Ее машиной сбило.
Меня немножко заклинило. Кто тонул, сбитый машиной?
– Ну, твоя Юлечка. Пять лет назад авария сильная была. На повороте одна машина въехала в другую. А там парень с девчонкой были. Она из машины выпала. Он ее пытался к нам в деревню отнести, но не успел. Она померла у него на руках. В том месте парень как раз и поставил памятник. Ну, чтобы место запомнить. Деревенские и не знали, что он это делает. Герка вчера в город ездил, в похоронную контору. Они нашли ему – кто и когда поставил памятник. Там даже вспомнили, почему она умерла. А похоронили ее под Вязовней. Мы с Геркой ездили сегодня утром. Сейчас фото пришлю. А этот дом – там не дед жил, а бабка. Ее три года назад увезли родственники. Она до сих пор у них живет. Я адрес знаю. Дом продают, но все никак не могут продать. Теперь уже и не продадут. А штаны синие – мы выследили: рыбаки переодеваются. Сейчас там, конечно, ничего не осталось, но они все равно на крылечко приходят.
– Вы всю ночь следили?
– Это Герка. Холодно было. Он насморк заработал.
