Катька застыла. Это был выход! Поймать… да того же самого на класс старше и потребовать, чтобы теперь он пошел на кладбище и написал желание.
Катька представила, как бьет Виталика ногами, как пинками гонит к розовым воротам.
Мотнула головой, прогоняя картинку, потому что полный бред получался. Погонишь, а он еще чего хуже напишет. Или вообще не пойдет. Тут надо хитрее. Как они с ней поступили. Но как найти новенького «волшебника»? Повесить на стене школы объявление? Ловить каждого, кто подходит к склепу? Поставить видеокамеру у окна в кабинете физики?
Катька представила масштаб эпидемии. Парни передали проклятье ей. Она дальше кому-нибудь подкинет. Тот уже, может, нескольким передаст. И по цепочке, по размножающимся линиям. Пока проклятье не захватит весь город. А потом, может, и всю страну. Доверчивые люди как раз на окраине нашей родины кучкуются.
– Ладно, деньги, – согласилась Катька, сворачивая представленную картинку. Гибелью мира она как-нибудь потом займется. – Попробуем откупиться. Не поможет… – она махнула рукой, – тогда что другое придумывать будем.
Хлопнула дверь родительской спальни. Незнакомой нетвердой походкой мама прошла по коридору.
– Катя! – позвала она глухо. – У папы на работе неприятности. Рабочий с лесов сорвался. Отец сегодня домой не придет.
– Что?
Катька выскочила в коридор.
Неожиданно мать оказалась прямо за дверью. Она была все еще в пальто и в сапогах. Волосы спутанными прядями падали на плечи и на лицо. И лицо это было страшно.
– Он уехал в больницу выяснять, что произошло. Его могут посадить.
– Что? – заклинило Катьку.
Она не очень хорошо помнила, как оказалась около распахнутого окна, как бросала в сидящих птиц ручки, тетрадки и учебники. Даже сумка в них полетела. Именно она оказалась последней каплей терпения воробьинообразных. Черные птицы сорвались со своих мест и с противным карканьем устремились к открытому окну. Катька успела спрятать лицо в ладони. Но вороны не стали ее клевать, вырывать глаза или выдергивать волосы. Разогнавшись, они резко взяли вверх. Даже сквозь халат Катька почувствовала, как ее обдало ветром от десятка крыльев взлетевших птиц.
Мама плакала на кухне. Ириска испуганно вжималась в угол прихожей. Катька одевалась. Сразу сообразить где что взять не получилось. Поэтому она натянула грязные джинсы, долго искала ботинки, сунула руки в зимний пуховик.
Кладбище оказалось закрытым. Небольшая черная калитка на толчки отзывалась железным грохотом навесного замка. Можно было грохотать тут до посинения, выслушать ругань дворника и все равно не войти. Можно было лезть через кусты, через недостроенную стену, плутать среди оградок.
– Что шумишь? – возмутилась проходящая мимо старушка. – Закрыто! Завтра приходи! Вот откроют и приходи. Покойники только утром принимают.
Сказала и пошла к остановке. В темноте виднелись огни подходящего трамвая.
– Помнишь, Шуз рассказывал, что духи мертвых у своих могил только по утрам бывают? – У Ириски, оказывается, была неплохая память. – Что после двенадцати они по делам разлетаются?
Катька кивнула. Поискала взглядом табличку. В девять. Кладбище открывается в девять. Вторым уроком у них, кажется, русский. Можно прогулять.
Учебники и тетрадки Катька собирала в ночи, половину ручек не нашла. Может, птицы утащили?
Отец домой не приехал. Пару раз звонил. Все пока непонятно, но готовиться нужно к худшему.
В голове засело воспоминание об умершей бабке мелкого. Да, старая, да, больная, но ведь могла еще месяц-другой протянуть? А тут внук с проклятьем на ее голову. Где уж тут выжить?
То, что проблемы родителей начались из-за нее, Катька не сомневалась. Слишком все было очевидно. Не ясно одно, что делать? Пойти к маме и во всем признаться? Мол, сходила на кладбище, написала желание, теперь вы не жильцы на этом свете. Особенно хорошо она представила лицо папы, когда он узнает такую новость. Тогда на стройке произойдет второй несчастный случай – это с двадцатого этажа упадет Катька. Отец лично ее туда оттащит и сбросит, чтобы глупостей говорила меньше.
Нет, нет, говорить нельзя. Она все исправит. Сама исправит.
Темнота лезла в окна даже сквозь задернутые шторы. Катька ждала, что сейчас начнет происходить страшное.
Через окно просочится Черный Рыцарь и задушит ее. Появятся вороны и заклюют. С потолка посыпятся черные перья и утыкают ее голову.
Но ничего не происходило.
Абсолютно ничего.
Мама закрылась в спальне. Катька совершила короткую вылазку на кухню, сделала себе бутерброды и вернулась обратно.
Ждать.
Ничего.
Все, что могло, происходило сейчас там – в спальне, у отца в больнице. Катька ничем не могла помочь. От волнения болели запястья, руки словно переламывало на части.
Мир вокруг был на удивление тих. Даже люди за окном не ходили, не сигналили машины во дворе. Эта тишина была страшнее любого шума.
Измучившись бессмысленным ожиданием, Катька уснула. Должен был присниться кошмар, должны были прийти чудовища.
Ничего не произошло.
Проснулась она оттого, что хлопнула дверь. Вскрикнула мама.
– Машина сломалась, – громким шепотом произнес отец.
