Высокому Глебу даже не пришлось тянуться. Он поднял руку, провел пальцами по полочке.
Светик замерла.
Глеб задержал руку. Пальцы что-то взяли.
Это была заколка. Очень старая. Светик такие и не видела никогда. Потертый пластмассовый корпус, железный каркас со слабой пружиной. Механизм немного скрипел.
Глеб несколько раз перекинул туда-сюда защелку, родив в Светике нехорошие мурашки.
– Положи обратно.
Брат усмехнулся:
– Положу, но не сюда, – он сунул заколку в карман. – Вы что здесь делаете?
– Нас дождем смыло, а потом эти призраки как полезли… а мелкий все нудел, то есть хочет, то промок…
К рассказу сестры Глеб оказался равнодушен.
– Аня вернулась?
– Нет! Я думала, ты за ней пошел. Потом решила, что ты сбежал. Где ты был?
Глеб опять пощелкал заколкой, теперь уже держа ее в кармане.
– Гулял. – Глеб зевнул. – Спать охота. Может, пойдем?
– А заколка? – Светика удивляло спокойствие брата. – Анка еще не нашлась!
– Чего ты дергаешься? – Глеб опять зевнул. Его лицо разом стало сонным. – Куда она отсюда денется? Это же остров! Мы на подводной лодке в момент погружения.
– А если и ей медведь встретился?
– Медведь – это аттракцион специально для нас был. Ей что-нибудь другое подсунули. «Солнышко». Или «Сталкивающиеся автомобили». – Глеб потянулся. – Мне здесь даже нравится. Весело. Каждую ночь движуха!
– Я домой хочу, – упрямо поджала губы Светик. – Не хочу оставаться!
– А что дома? Спи ночью, читай книги днем? Пошли.
Глеб протянул руку.
Первым желанием Светика было, конечно, на брата наорать. Потому что неправильно он все делал. И ничего ей не объяснял.
Предложенной помощью не воспользовалась, встала сама. Поднялась по ступенькам, прошла в комнату.
Кроватей у дяди Лёки оказалось много – все разместились.
Глеб забрался на печную лежанку и мгновенно заснул. Светик ворочалась. Мысль о том, что заколка сейчас находится с ней в одной комнате, не давала покоя. Она даже встала, проверила карман куртки Глеба. Ничего там не было.
Светик с ненавистью глянула на вредного брата и вновь упала на кровать.
Казалось, только закрыла глаза, как ее разбудил возмущенный вопль Костика.
На него рухнула картина.
Висела в простенке между дверью и углом. Прямо над головой. Девочка тащит мальчика на спине. Небо темное, вот-вот начнется гроза. От этой грозы дети и бегут. В деревне дело происходит, давно, веке в девятнадцатом. На девочке длинное платье и платок. К животу привязана тряпка, полная грибов. Поле они уже пробежали. Сейчас переходили по узким деревянным мосткам через ручей. Можно сказать, спаслись.
Картину Светик рассматривала с особенным удовольствием. Для начала – жизненно. Гроза, испуг, паника. Потом – упала на самую подходящую голову. Рамка, конечно, легкая, да и сама картина – тонкая бумага, местами покореженная от времени. Но если спросонья тебя такой накроет, мало не покажется.
Костику не показалось. Он рыдал. Грозил кулаком Светику, картине, кроватям и немного окну. Рядом сидела Анка и привычно успокаивала его.
– Ну, Котик, ну что ты? Ну не плачь! Ничего страшного не произошло. Она легкая. Совсем ничего не весит. – При этом Анка подняла картину и попыталась еще раз опустить ее на брата. Получила за это кулаком по колену и отказалась от этой затеи. – Не плачь, – пустила она в ход последний аргумент. – Я тебе земляники собрала.
Только сейчас до Светика дошло, что ее так смущает в сегодняшнем пробуждении. Не то, что проснулась не в палатке, не то, что Костик орет. А сама Анка.
– Где собрала? – спросила Светик. Этот вопрос родил в горле боль – все-таки наоралась, набегалась под дождем.
– Да ее здесь полно! – с искренней радостью сообщила Анка. – Я на такую поляну набрела!
– Какую поляну?
Анка… Живая… Мокрая…
– Анка! – подпрыгнула Светик. – Ты где была?
– О! – Анка тут же забыла про брата, про картину. Вальяжно откинулась на спину и принялась рассказывать: – Я была в потрясающем месте. На маяке!
– Как ты туда попала?
– Да как все – проснулась уже там.
– А фотик?
Анкино лицо на мгновение омрачилось.
– Он немного намок. Но это неважно. Это такое потрясающее место! Тебе надо туда сходить!
– Я есть хочу, – влез в их разговор Костик. – И вообще – не уходи больше!
Анка блаженно вытянулась на кровати, прикрыла глаза и согласно закивала.
– Она меня не любит, – ткнул Костик пальцем в Светика. – Она меня по ноге ударила! И еще я промок. И у меня горло болит.
Анка улыбалась, хмыкала на каждое слово, но глаза не открывала.
– Мне тут совсем не нравится! – распалялась мелкая вредина. – Я хочу домой. И давай поедем сегодня. Погода тут плохая, а палатку залило. И у меня кончилась шоколадка. А что делать, когда нет шоколадки?
Анка вздохнула. Светик чуть не завопила от возмущения. И это называется лучшая подруга! Это называется солидарность! Навязали противного сопляка, она его, можно сказать, от смерти спасла, в озере не утопила, в болоте не искупала, а на нее теперь все валят!
– И еще меня вчера ужином не кормили. Ты ушла, а эти двое обещали и не сделали.
– Угу, – не стала вдаваться в подробности Анка.
– А там было страшно, и я испугался. И у меня батарейка в телефоне села, я играть не могу.
