– Разные все люди. Поначалу чуть ли не переезжать обратно жить собирались, но что-то быстро поостыли. Не держатся здесь они. Хотя ничего особенного здесь нет. Остров и остров. Природа, животные, ягоды-грибы. Ко мне одна финка постоянно ездит, подарки привозит. Я ее зову Аннюшка. Ее двоюродный дед жил в этом доме. Уж не знаю, так ли это на самом деле, но она много всего интересного рассказывает – как жили тут, какие порядки были. Вот Аня на маяке была, а ведь там тоже дома стояли. Один – смотрителя, а чуть дальше – его сына. И большие дома были, богатые. Каменная кладка осталась, видела?
– Потрясающее место! – мгновенно завелась Анка. – Надо туда еще раз сходить!
– А вы, как я вижу, уезжать раздумали? – дядя Лёка кивнул в сторону прислоненного к печке рюкзака.
Светику стало неудобно. Она же первая кричала, что хочет уехать, Костика подбивала, на Глеба наскакивала… Чего шумела? И так понятно было, что останутся. С самого начала.
– Я подумала, что здесь хорошо, – преодолевая смущение, произнесла она. – И если вы не против… – Скорчила жалостливую мордочку. Поймала недовольный взгляд Костика. Кажется, она стала его достойной ученицей. – То мы бы остались до выходных.
– Да я только рад! Сейчас и обед приготовим. Кто умеет картошку чистить?
– Я! – подпрыгнула на месте Анка.
Сначала они все вместе спустились в подпол за картошкой, потом весело ее чистили, дядя Лёка рассказывал невероятные истории из своей молодости. Как спали по два часа, работали без устали, а потом гуляли до первой зори. Как садились в лодки, уплывали далеко за остров и там, перекликиваясь, пели песни.
Картошка забулькала, мясо из консервной банки отправилось в кастрюлю. Всплывая, показывала свои бока морковка.
За окнами прошел Глеб, пересек картофельное поле, остановился около куста смородины, стал неспешно обрывать ягоды.
– Ты чего там нашла? – Анка заметила прилипшую к окну подругу.
– Так, ничего, птицы странные летают…
– Уж не сороки ли? – крикнул дядя Лёка от плиты. Он пробовал суп и без устали его подсаливал.
– Нет, какие-то большие, черные, – пробормотала Светик, пряча глаза. Не хватало еще, чтобы все догадались, что она следит не за птицами, а за кустом бузины.
– Соколы? – бодро отозвался дядя Лёка. – Это они, наверное, олененка гонят. Сын на прошлой неделе приезжал, пошел с детишками в лес за ягодами, потом рассказывал, что видел в лесу оленят. Охоту на них хищники открыли.
– Где соколы, где? – повис на подоконнике Костик.
Светик почувствовала, как напряглась ее ладонь, готовая дать подзатыльник этому слишком любопытному чаду, которому вечно что-то нужно. Посмотрела в окно. Глеба там уже не было.
Стукнула входная дверь.
– Ммм, как вкусно пахнет, – воскликнул брат, за два шага снимая сапоги и проходя в кухню уже в носках. – Наконец-то нас нормально покормят!
– Чур, мое место не занимать! – понесся к столу Костя.
– Котик, веди себя прилично, – одернула брата Анка, но он ее не слышал. Занял стул около окна, прихлопнул забытую шоколадку ладонью, а когда руку поднял – ничего на столе не лежало. Протер рукавом место перед собой. Посмотрел по сторонам – не видит ли кто.
– Я готов! – сообщил он.
– Как же мне у вас нравится! – выдала вдруг Анка и жизнерадостно заулыбалась.
– Мне тоже нравится, – заторопился вставить свое мнение ее брат.
– И мне! – поднял руку и без того высокий Глеб, пальцами коснулся потолка.
Светику тоже все здесь нравилось, только она говорить не хотела. Чтобы никто не стал над ней смеяться – до этого не нравилось, а теперь вроде как и ничего себе… И чего раньше не нравилось? Не помнила уже. Чего так рвалась звонить маме. Зачем? Нужна ли ей мама?
Над тарелками поднимался пар. Большие куски желтоватой картошки ноздревато подразваливались, сообщая о своей полной готовности. Волокна мяса в бульоне рождали бурчание в желудках. Всем хотелось есть! Всем хотелось впиться зубами в эти сочные кусочки, всем хотелось жевать, проглатывать, снова наполнять рот, снова жевать. Большими ломтями откусывать мягчайший хлеб. И чтобы это не кончалось никогда.
Глеб ковырял ложкой в тарелке, раскалывал крупные картофелины, приглядывался к разварившейся морковке. Рядом с тарелкой лежал хлеб, который подсунул ему дядя Лёка, но брат его не брал. А все высматривал и высматривал что-то в тарелке.
Это высматривание вновь родило тревогу. Светик посмотрела на подругу. Что-то с ней было связано, неправильность какая-то. Что-то Светику в ней не нравилось. Что-то пугало… А, ерунда, потом разберется.
После супа их ждал настоявшийся чай. В чашке плавала травинка, попавшая сюда из заварника. Она все норовила заплыть в рот, но Светик отплевывалась, отдувалась, отфыркивалась. От горячего чая бросило в пот. Челка прилипла ко лбу. Приходилось ее смахивать. Захотелось снять кофту.
Сквозь сонную дымку виделась за столом девочка Вера. Она довольно прикрывала глаза и тоже отдувалась, поднося ко рту полное блюдце чая. Светику показалось, что она разглядела на дне блюдца чаинки.
