Все началось в тот вечер, когда их троица решила отправиться вечером «в поля», то есть спрятаться за ближайший холмик, развести костер и при свете звезд рассказать парочку свежих страшилок. Вполне невинное занятие, тем более что Анжи, она же Анжела Бавченкова, хвасталась своей храбростью, в подтверждение чего ходила в прошлом году в полнолуние на кладбище.
Воробей вместе с Анжи готов был идти в огонь и в воду, хотя и того и другого боялся. Но вот уже второй год он страстно любил Анжелу, поэтому соглашался немного и потерпеть. Серега же шел бесплатным приложением к Жекиной любви, потому что считался его другом.
Когда сборы были закончены, костер разведен, пакет сока выпит, а остатки чипсов еще выковыривались из зубов — в этот-то момент и появился Глеб. Высокий, улыбчивый, с зачесанными назад густыми волнистыми волосами, он произвел на Анжи неизгладимое впечатление, особенно в демоническом свете костра. Она и сама не заметила, как стала слушать его, открыв рот.
Зато это тут же заметил Воробей. Заметил, нахмурился и затаил злобу.
Впрочем, искать повода для обиды долго не пришлось: Глеб вел себя очень нагло. Для начала он высмеял всю их компанию, фырчал и прихохатывал, пока Воробей рассказывал наисвежайший ужастик, от которого у всех должны были волосы встать дыбом и затрястись руки.
Но Глеб все испортил. Он хватался за живот и талдычил, что все это — тихие «сказки на ночь», что так развлекается только малышня.
— Да у меня мать таких историй ваяет по тридцать штук на дню, — презрительно бросил он, и тут открылся главный козырь, припрятанный новым знакомым напоследок. Мать Глеба Качева оказалась известной писательницей, автором триллеров и страшилок. И приехала она сюда по какой-то путевке, выписанной Союзом писателей, чтобы собрать необходимый материал для книги.
— Какой здесь может быть материал? — как можно равнодушнее бросил Воробей, чувствуя, как стремительно теряет в глазах Анжи весь свой небогатый авторитет.
— Ой, темнота, — лениво махнул рукой Глеб, — а как же призрак на Варнавицкой плотине? — Он торжественно оглядел притихших ребят. — Ну, вы совсем, что ли, из деревни? — наигранно возмутился он. — Тургенева читать надо!
На этом месте им стоило бы обидеться, потому что Тургеневым им за летние месяцы все мозги прополоскать успели — куда ни повернешься, везде Тургенев: где-то был, куда-то ходил, что-то трогал. Как-то, заскучав долгим зимним вечером по привольному лету, Анжи взяла книгу Тургенева, прочитала пару рассказов и теперь смело могла утверждать, что с жизнью и творчеством этого великого певца полей и рек была знакома.
— Ну, вы даете! — довольно хлопнул себя ладонями по коленям Глеб. — «Бежин луг» в пятом классе проходят! Его все знают! Там об этой плотине написано!
— И что там написано? — не выдержал Лентяй, не испытывавший пока к Глебу ни симпатии, ни антипатии. Ему было все равно, сидит человек — и ладно, главное, чтобы он не заставил их вспоминать всех писателей, которых они проходили в далеком пятом классе. Подумаешь, не помнят они что-то! Глеб — сын писательницы, ему и положено все помнить.
— Я «Бежин луг» в первую очередь перечел, — все больше расходился Глеб, не замечая, что слушатели его уже нервничают. — Какой смысл ехать и не знать куда?
— Что же ты знаешь? — мягко пропела Анжи, окончательно подпадая под обаяние нового знакомого.
— Ну, здрасте, — снова хлопнул себя по бокам сын писательницы. — Известная история! Дом этот старый барин строил, Лутовинов его звали, отсюда и усадьба называется Спасское-Лутовиново. Короче, самодур он был — крестьян порол, житья никому не давал. Зато усадьбу отгрохал. Она потом почти вся сгорела, только флигель остался. Парк разбил, пруд выкопал. Короче, много чего натворил, а потом взял и помер.
Воробей демонстративно хихикнул, всем своим видом показывая, насколько для него эта история необычна. Но Глеб не снизошел даже до того, чтобы бросить в его сторону взгляд.
— Помер-то он помер, да не успокоился. — Новенький сделал паузу, словно подчеркивая значимость своих слов. — Стали его с тех пор на плотине видеть.
— На Варнавицкой? — прошептала Анжи, от восторга с ходу выговаривая сложное название.
— Да, там. Ходит старик в длиннополом сюртуке и разрыв-траву ищет.
— Это еще что за пиротехника? — напомнил о себе Воробей.
— Дубина! — пригвоздил соперника к месту Глеб. — Волшебная трава, кто ее найдет, тот может клады и могилы открывать. А если покойник ее отыщет, то сможет выйти из земли. Вот он ее и ищет, снова хочет среди людей жить.
— А отчего ж не найдет, повывелась вся? — усиленно принижал значение сказанных Глебом слов Джек.
— Если бы он ее нашел, то все покойники выбрались бы наружу, а нам тогда только помереть осталось бы!
Все притихли, переваривая услышанное.
— Байда! — чересчур звонко произнес Воробей, лег на спину и уставился в пронзительно ясное ночное небо.
— Байда-то она, конечно, байда, — легко согласился Глеб, — только вот на плотину ночью ты вряд ли пойдешь.
— Делать мне больше нечего! — Воробей не выдержал и сел. Было видно, что он сильно волнуется.
