Сумерник выключил фары, и стало темно.
— Пошли найдем, где костер развести, и решим, что делать, — скомандовал он, шагнул за деревья и пропал.
— Я обратно, — сообщил Чернов и полез на согретое его задом сиденье.
— Она нас съест? — прошептала Мара, глазами показывая на книжку.
— Нет, мы встретим Страшилу, Носферату и Вервольфа. Они нас выведут.
Зашуршало. Я реально испугался, невольно шагнув ближе к машине.
— Но мы же отсюда выберемся?
Как-то нехорошо на меня Мара смотрела. С надеждой. Или в темноте любой взгляд так читается?
— Пойду, пожалуй, костер разводить.
А что я должен был еще сказать? Что я Страж Севера? Что отобью любую атаку клонов? Что меч джедаев всегда со мной? В руках у меня была сомнительная книжка с глупой сказкой, в которой все заканчивалось хорошо. Больше нам рассчитывать было не на что. Только на благоприятный исход путешествия.
— Я с тобой! — полез из машины двоюродный.
В лесу темнота была не такой черной. Присмотревшись, можно было разглядеть деревья, елки, кусты, траву. Я споткнулся о кочку.
— Собирайте сосняк под ногами, — Кирилл явился из ниоткуда с охапкой веток. — Костер разведем, станет понятно, что и как.
Костер мы разводили книгой. Сумерник вырвал пару последних страниц, поднес зажигалку. Горела бумага хорошо, споро, тут же подхватились веточки. Костер разом занялся. Сумерник принес из машины спальник и одеяло. Еще канистру с водой.
К этому моменту все собрались у огня. Двоюродный по-деловому подстелил под себя куртку и уселся, скрестив ноги. Мара притащила рюкзак и с наслаждением начала в нем копаться, шурша пакетами. Неожиданно из этих пакетов появились булки. И кружка. Из магазина.
— Я не буду это есть. Оно заколдовано! — сообщил Чернов, отодвигаясь от сестры.
— Нам больше достанется. — Сумерник взял булку и быстренько ее умял. Запил водой. Упаковка так же быстро скукожилась в огне.
Булок было три, поэтому я не стал капризничать, взял одну, рванул упаковку. Торопиться было некуда, другого развлечения не предвиделось, я и открыл книгу. Что тут у нас? Глава первая. «Ураган».
— Чего читаешь? — буркнул Чернов, с ненавистью глядя, как я ем булку. Все-таки жрать он хотел.
Я не отказал себе в удовольствии, откусил побольше и развернул книгу обложкой к нему. При свете костра он внимательно ее рассмотрел.
— И о чем там? — тихо спросил Сумерник.
Пересказывать я не стал, решил зачитать:
— «Выйдя из дому и глядя по сторонам, Дороти видела вокруг только степь. Она тянулась до самого горизонта: унылая равнина — ни деревца, ни домика. Солнце в этих краях было таким жарким, что вспаханная земля под его жгучими лучами моментально превращалась в серую запекшуюся массу. Трава тоже быстро делалась серой, как и все кругом. Когда-то дядя Генри покрасил домик, но от солнца краска стала трескаться, а дожди окончательно ее смыли, и теперь он стоял такой же уныло-серый, как и все остальное… Когда осиротевшая Дороти впервые попала в этот дом, ее смех так пугал тетю Эм, что она всякий раз вздрагивала и хваталась за сердце. Да и теперь, стоило Дороти рассмеяться, тетя Эм удивленно смотрела на нее, словно не понимая, что может быть смешного в этой серой жизни».
— Дай сюда! — не выдержал Сумерник.
Книга полетела в огонь. Мара ахнула. Родственники сидели с мрачным видом. Все по сказке.
— Давайте без чертовщины, а то сами себя запугаете, — посоветовал Кирилл.
— А чего тут пугаться, и так уже… — начал Чернов и не закончил, потому что Мара стала аккуратно разворачивать свою булку. Не спеша. С явным удовольствием похрустывая упаковкой. — Дай кусманчик.
Мара вздохнула — и конечно дала. А то бы братец сожрал ее вместе с булкой.
— Короче, — поморщился Сумерник, — это дорога. В дороге все бывает. Заблудились немного. Набрали на навигаторе одно, а он глюкнулся и привел нас не в то место. Завтра разберемся. Никаких чертей и злых волшебниц, поняли? Еще раз говорю: это дорога.
— А надгробие? — буркнул Чернов.
— Показалось, — быстро ответил Сумерник. — Ехали долго, устали. На дороге всякое бывает. Когда очень долго едешь. Как мираж в пустыне.
Я не стал говорить, что не так уж долго мы ехали. Пугались больше. Посмотрел на книгу. Горела она плохо. Вроде бумага, а все пытается погаснуть.
— Почему это произошло именно с нами? — Чернов заскучал: его часть булки кончилась.
— Достали потому что! — спокойно ответил Сумерник. — Ехали бы молча, давно бы на месте были. Дорога любит тишину.
— Может, мы правда что-то неправильно сделали? — не унималась Мара.
— Все мы сделали правильно: сели, поехали! — пытался пресечь зарождающуюся панику Сумерник. — Тысячи людей каждый день ездят. Мы просто не туда свернули.
— Я не помню, чтобы мы сворачивали, — гундел на одной ноте двоюродный.
— Но мы же никого не сбили, а показалось, что сбили, — сообщила радостную новость Мара.
Про «показалось» сегодняшнего дня можно было рассказать многое. Мне вот много всего казалось — и пацан на грядках, и эта книга дурацкая.
