— Это все специально подстроено! — с жаром заговорил Серега. — Шкаф на Маркушу упал не просто так…
Вовка задумчиво повертел записку в руках.
— Как ты считаешь, — вдруг заговорил он, — если около кладбища зарыть коробку, что получится?
— Ничего не получится. — Минаев скорчил недовольную мину, потому что разговор стал уходить в неинтересную для него сторону. — Не найдешь потом ни в жизнь. Беличья болезнь.
— Почему беличья? — смутился Вовка. Сначала бешенство, теперь какие-то белки.
— Ну ты совсем того, — покрутил пальцем у виска Серега. — Нам географ рассказывал, что белки никогда не запоминают, куда прячут свои орехи. Если в дупло положат, еще найдут, а если под деревом закопают, то непременно потеряют. Их запасами потом ежи питаются.
— Ежи, говоришь? — В голове у Вовки что-то такое вертелось, вот-вот оно должно было оформиться в четкую мысль, но нечто пока мешало этому процессу. — Слушай, Минаев, вот если бы ты нашел клад, что бы ты с ним сделал?
— Смотря что там будет. Если золото-серебро, то куплю билет и отправлюсь в кругосветное путешествие. А если железяки — сдам их в металлолом, а на вырученные деньги мороженого наемся.
— Какой металлолом? — Вовка уже представил, как Минаев с сундучком на плече входит в подвал, где сидят прожженные бандиты и на весах взвешивают разноцветные драгоценные камешки. Фраза о металлоломе его здорово сбила с толку. — Там же должны быть украшения.
— Там — украшения, — согласился Серега. — Только железные.
— А ты откуда знаешь? — Вовка с удивлением посмотрел на приятеля. — Ты вообще о чем говоришь?
— Это ты о чем говоришь? — накинулся на него Серега.
— О кладе. Если ты найдешь клад, в полицию его отнесешь?
— Я что, больной? — искренне возмутился Минаев. — Говорю же: в кругосветку хочу. А на металлолом далеко не уедешь…
И приятели уставились друг на друга. Первым не выдержал Серега:
— Слушайте, вы все какие-то странные. Вчера Манька меня о кладах пытала, сегодня ты…
И Вовка все понял.
— Так, значит, клад есть? — осторожно спросил он.
— Ты-то откуда знаешь? — фыркнул Минаев. — С меня Манька честное слово брала, говорила, что ни одна живая душа не в курсе. Или ты теперь большой друг моей сеструхи?
— Ты что? — разозлился Маркин. — Сам в следующий раз возись с этой мелюзгой! Это она ко мне пристала — помоги да помоги! Я что — воспитатель в детском саду, чтобы малышам сопли вытирать?
— Значит, тебе тоже Манька рассказала? — понимающе покивал головой Серега.
— Ничего она мне не рассказывала! У меня свой источник. — Вовка для верности похлопал по рюкзаку. — Самый надежный. Ну и что там за клад?
— Ничего особенного, — махнул рукой Серега. — Железки какие-то, говорит.
— А вот кое-кто, — и Вовка снова постучал по рюкзаку, — считает, что это не простые железяки. Что принадлежали они ведьме! И что они могут быть опасны!
Долгую секунду Минаев размышлял над сказанным и уже открыл было рот, чтобы высказать свое предположение, как над головой у них раздался крик:
— Ду-ся!
Вовка сразу посмотрел на балкон третьего этажа. Там стояла его мама.
— Ду-у-уська! — снова позвала она.
— Пошли ко мне, — позвал Маркин и побежал к подъезду.
— Зачем? — удивился Серега. — Случилось что-то?
— Дуська, наверное, сбежала. — Вовка копался в своем рюкзаке в поисках ключей от квартиры. — На нее вчера бешенство напало, а теперь она, видимо, деру дала.
— Бешенство? — И Минаев попятился к лестничной клетке. — Так это от тебя все заразились?
— Как же! — фыркнул Вовка. Ключи не находились. — И шкаф на Маркушина я уронил. И Маркелова в столовой толкнул. И железки у кладбища закопал. И тебя сейчас съем. Да где же он! — Маркин надавил на кнопку звонка, а когда повернул голову, Сереги рядом не было.
День какой-то сегодня… все пропадают. Сначала девчонки, теперь лучший друг.
На пороге его встретила заплаканная мама.
— Дуся сбежала, — всхлипнула она. — Я на работу собиралась, хотела ее покормить, а ее нигде нет.
У Вовки в голове зародились нехорошие подозрения, что все это неспроста и что без кошки с ним снова могут начаться неприятности.
И они не заставили себя ждать.
Ни на какой каток Вовка не пошел.
Дуся не находилась. Ни на запах котлет, ни на шуршание пакета с кошачьим кормом черная мордочка не появлялась. Даже вчерашний эксперимент с балконом не удался.
Мама ушла на работу. Маркин остался один. Он вертел в руках тетрадку злополучного Володи Маркова, надеясь, что в голову придет хотя бы одна мысль.
Мысли не приходили, только из памяти вываливались какие-то слова и фразы, мешающие думать.
Так и виделось тоскливое осеннее болото, тоненькие деревца, жиденькая травка, слоистый туман.
Опять болото? Где-то это уже было…
А над туманом кто-то летает, мерзко хихикает, приговаривая:
Вовка вздрогнул. И вновь ему показалось, что в комнате он не один.
— Дуся, — на всякий случай позвал он. — Кис-кис-кис…
