– Жанна, брось свое зеркало! Бежим скорее отсюда, пока еще есть возможность!
Но губы мои оставались плотно сомкнутыми, а змея заключила в смертельное кольцо Жаннину хрупкую шею.
Я с трудом перевел умоляющий взгляд на Пелагею. Теперь я с трудом ее узнавал. Лицо ее искажала свирепая гримаса. Платок сбился на затылок. Из-под него торчали неопрятные огненно-рыжие космы. «Как у Барсика», – автоматически отметил я.
– Мя-у–у, – оглушил меня хриплый вой сверху.
Затем над моей головой что-то громко зашебуршало. Я с трудом поднял глаза. Гигантским усилием мне даже удалось немного повернуть голову. Лучше бы я этого не делал. С буфета свисала огромная серо-зеленая голова крокодила с разверзнутой пастью. Он смрадно дыхнул на меня. Его желтые зубы с клацаньем сомкнулись в нескольких сантиметрах от моего носа. В глазах у меня потемнело. Я потерял сознание.
Очнулся я от леденящего холода и долго не мог ничего понять. Вокруг была вода. Одна обжигающая ледяная вода. Надо выныривать. Я направил тело вверх и немедленно стукнулся головой обо что-то твердое. Вытянул руки, пощупал. Надо мной была твердая плотная корка льда.
«Полынья. Где-то должна быть полынья, – не было у меня никаких сомнений. – Ведь как-то я сюда попал. А течения в Серебряных прудах нет. Значит, отнести далеко в сторону меня не могло». Я немного проплыл сперва в одном направлении, затем – в другом. Взгляд мой был прикован ко льду, толстому и прозрачному, словно стекло. Ни намека на полынью. Внезапно я увидел, что над моей головой скользит на коньках человек. Я сразу узнал его: Слава Кирьян. Я попытался привлечь его внимание. Но он почему-то меня не видел. Скользнув по мне равнодушным взглядом, Славка проехал мимо и, закрутившись волчком, остановился. К нему кто-то подъехал. «Светка», – вновь без труда узнал я.
«Славка, Светка! Помогите!» – хотелось крикнуть мне, но как раз это было невыполнимо. Я задерживал дыхание, чтобы не нахлебаться воды, и мог лишь изо всех сил колотить кулаками по ледяной корке. Тщетно. Они даже не посмотрели в мою сторону.
Славка что-то шепнул Светке на ухо. Она звонко расхохоталась. Смех ее резал мне уши. «Как они могут не видеть меня и не слышать, если сам я прекрасно их вижу и слышу?» – в панике размышлял я.
Но все-таки кое-кто меня видел. На идеально прозрачной поверхности льда распластался рыжий одноглазый бандит Барсик. Он с такой силой прижался ко льду, что морда расплющилась и стала совсем плоской и безобразной. Единственный его глаз хищно следил за каждым моим движением.
– Мя-яу! – издал триумфальный клич кот.
В ноги мне что-то вцепилось. Меня потянуло на дно. Я попытался схватиться за лед, но с тем же успехом мог бы цепляться за оконное стекло. Я глянул вниз. Меня держала мертвой хваткой Пелагея. Грудь мою сдавило. Воздух в легких кончился. «Вот и нету Феди», – промелькнуло напоследок у меня в голове…
Из бессознательного состояния меня вывело новое истошное «мя-яу». Я осторожно открыл глаза. Над моим лицом нависла рыжая одноглазая физиономия Барсика. Прозрачного льда между нами не было. Это я просек сразу. Потому что Барсик тяжело топтался у меня на груди.
– Ну, наконец-то! – услыхал я радостное восклицание Жанны. – Пелагея! Он очнулся!
Я поднял голову. Жанна, совершенно целая и невредимая, стояла рядом со мной, а я лежал на широкой деревянной лавке возле стола.
– Ты разве жива? – вырвалось у меня.
– А почему нет? – улыбнулась Жанна. Барсик, недовольно мяукнув, спрыгнул с моей груди и, нервно дергая хвостом, куда-то удалился. В комнату вошла Пелагея. Глянув на меня, она усмехнулась:
– Эх, слабый нынче мужик пошел.
Я уселся на лавке. За шиворот мне потекло что-то холодное. Я коснулся ладонью волос. Они были совершенно мокрые. «Серебряные пруды!» – мигом вспомнилось мне. Я обвел глазами комнату. Пелагея снова куда-то вышла. Я заговорщицки прошептал Жанне:
– Слушай, кто меня вытащил?
– Откуда? – вытаращилась она на меня.
– Да из воды, из воды, – лихорадочно произнес я. – Из Серебряных прудов. Там был лед.
– Федя, по-моему, тебе надо еще чуть-чуть полежать, – ласково проговорила Жанна.
– Не лежать, а бежать! – попытался подняться на ноги я.
Однако колени мои подкосились. Я вновь тяжело рухнул на лавку.
– Федя, бежать никуда не надо, – таким тоном обратилась ко мне Жанна, словно перед ней был не я, а какой-нибудь умственно отсталый.
Тут ко мне подошла Пелагея.
– На вот. Вытрись, – протянула она жесткое, пахнущее мылом, полотенце.
Я покорился. А когда вернул полотенце, колдунья протянула мне кружку с чем-то горячим. На губах ее заиграла улыбка.
– Выпей, герой. Сразу полегчает. И ноги вернутся.
– А куда они ушли? – вяло сострил я.
– Это тебе знать необязательно, – отозвалась Пелагея. – Главное, что они вернутся.
Питье оказалось совсем не противным. Оно напоминало чай с сахаром, молоком и корицей. Осушив кружку, я и впрямь почувствовал себя гораздо лучше. А главное, меня совершенно оставил панический ужас, который я испытал подо льдом Серебряных прудов. И Пелагею я теперь почему-то совсем не боялся.
