– А вдруг они сюда придут разбираться? – забеспокоилась я.
– Я их встречу, – кивнул Данька. – Только давайте сначала с вами…
Он отвернулся и взялся за ручку двери во флигель, до которой мы не дошли всего несколько шагов. Но у меня остался один вопрос, который почему-то важно было задать именно сейчас.
– Зачем ты вообще стал нам помогать? – спросила я в его спину.
Данька замер и медленно обернулся.
– Почувствовал родственные души, – усмехнулся он.
Я не поддалась:
– А если серьезно? С посторонними на объекте как надо было поступить? У тебя ведь есть инструкция?
– Инструкция есть, – подтвердил Данька. – И я ей последовал.
Мы с Данилой смотрели на него непонимающе, и он уточнил:
– Вызвал милицию, когда на объекте появились посторонние…
Данька дернулся изо всех сил, но его держали крепко. Он чувствовал, как чужие руки жадно обшаривают одежду, выворачивают карманы, и содрогался от липких прикосновений. Мелькнула отчаянная мысль: может, закричать? Но кто придет ему на помощь? Маловероятно, что мимо будет проходить милицейский патруль. Даже если услышат прохожие и жильцы ближайшего дома, никто не поспешит его спасать, лишь отвернутся и поскорее пройдут мимо. Время сейчас такое – каждый сам за себя. Заступишься и получишь еще больше…
Севка не принимал участия в обыске. Он стоял в сторонке, сунув руки в карманы и наблюдая за ним с ехидной ухмылкой.
– Чего ты ко мне прицепился? – не выдержал Данька. – Что я тебе сделал?
Севка презрительно взглянул на него, но снизошел до ответа.
– Ненавижу таких, как ты, – сквозь зубы проговорил он. – Все из себя правильные, чистенькие, как будто лучше других. А на самом деле такие же, если не хуже. Просто притворяетесь удачнее, чем остальные…
Данька молчал, не находя слов. Он не считал себя ни хорошим, ни чересчур правильным, ни тем более чистеньким.
– Что вы там возитесь? – прикрикнул Севка. – Есть?
Еще теплилась слабая надежда, что они ничего не найдут, но чужие наглые руки уже добрались до внутреннего кармана его единственной приличной рубашки.
– Да! – радостно воскликнул один из парней, сжимая находку в кулаке. – Вот.
– Дай сюда, – потребовал Севка.
В его руку легла тонкая серебряная цепочка с кулончиком в виде якоря. Он взвесил ее на ладони и снова ухмыльнулся.
– Подарочек со смыслом, а, Данила? Уверен, что девочка поймет? Жаль, ты этого уже не узнаешь…
Он растянул цепочку, словно собираясь разорвать. От этого опешили даже его друзья. Они отпустили Даньку и уставились на своего главаря.
– Сев, может, не надо, а? – робко протянул Рыжий. – Вещь дорогая, продать можно…
Он не успел договорить – цепочка лопнула с легким звоном. Даньку уже никто не держал, но он замер на месте, не в силах сделать и шага. Цепочку еще можно починить… Он был готов вопить и звать на помощь, но кто его услышит? Жаль, что нельзя послать сигнал SOS. Или можно?..
Севка тем временем согнул пальцами тонкий серебряный якорь, будто он был из бумаги, бросил в грязный снег под ногами вместе с обрывками цепочки, а потом со всей силы впечатал в него каблук.
– Идем, – скомандовал он, не глядя на Даньку.
Они давно ушли, а он все стоял на том же месте, не понимая, что ему делать дальше. В голове поселилась звенящая пустота. Он не пытался поднять остатки цепочки – и так понятно, что подарок безнадежно погублен. На него были потрачены все деньги, заработанные с огромным трудом, но даже не это главное. Севка одним движением уничтожил его мечту. Надежду на то, что у него могут появиться друзья и, может быть, даже семья… Данька, конечно, комсомолец и не признает всякую потустороннюю чушь, но сейчас был опасно близок к тому, чтобы поверить в слова дядьки Михаила. Кажется, он и правда проклят…
Куртка осталась расстегнута, шапка валялась на снегу, но он словно не чувствовал холода.
– Эй, пацан, ты чего? – окликнул его пробегающий мимо прохожий. – Ограбили, что ли? Давай милицию позовем…
Данька отрицательно помотал головой, медленно нагнулся и с трудом подобрал шапку. Отряхнув, он нахлобучил ее, запахнул куртку, вытер лицо – почему оно мокрое, неужели плакал? Наверное, это просто растаявший снег… Данька повернулся и, не оглядываясь, направился в обратную сторону. К флигелю у особняка на улице Герцена, где располагалась судоходная школа.
Мы вошли во флигель, почти как к себе домой, настолько он успел стать близким и родным.
– Быстрее, – торопил Данька. – Надо успеть до того, как сюда заявятся.
Я торопливо скинула теплые вещи и влезла в туфли, которыми так и не огрела Севастьяна. Но ничего, кажется, я напугала его сильнее, чем он меня… Называть этого парня Севкой у меня теперь не получалось даже про себя. Он оказался достойным противником для ведьмы… Ну, почти.
Мы поднялись на второй этаж и ступили в знакомый зал с портретами.
– Что дальше? – вопросительно взглянул Данила.
