Но девчонка поступила по-другому. Она метнулась к озеру, въехала в него по щиколотки, зачерпнула горсть воды и облила фотографию. Еще и ладонью сверху провела. Для верности.
– Остановись! – дотянулся до ее плеч Кирилл и, наконец, оттащил от камня.
– Ты что? – в полной тишине хрипло спросил Чернов.
А потом в воздухе что-то словно лопнуло, и с неба упал довольно приятный хохоток. Или птичка что хорошее пропела.
Но на птичку я не отвлекался. Я внимательно смотрел, как портрет Чернова смывается. Вода бежала по его лицу, оставляя после себя белесый фарфор. Или из чего эти овалы делаются?
Чернов тяжело задышал.
– Так, – поднялся Сумерник. – Хватит орать. Связи тут нет, спутник не работает. Едем обратно. Берегите заряды на телефонах. Нам они могут пригодиться.
Мара вытирала о себя руки.
– А что случилось? – нервно дергала она головой. – Что мы сделали?
Я задрал голову. Ничего в небе не было, кроме сплошных облаков. Птицы не летали. Вспомнилась попавшая в фару неудачница, и мне стало не по себе.
– Ничего, поехали! – Сумерник потерял свое спокойствие, движения его стали резкие.
Чернов стоял в полуобмороке, тупо глядя на надгробие.
– Чего случилось-то? – заклинило Мару. Она доковыляла до машины и теперь с удивлением смотрела на свои мокрые ноги.
– Ничего! Садись! – Сумерник шарахнул дверью.
– Ага, поехали! Чего тут делать-то? – засуетился Чернов. Он ринулся к машине, врезался в стояк двери, стал втискиваться на заднее сиденье и застрял.
– Спинку снесешь, – мрачно процедил Сумерник, кулаком выпихивая Чернова из машины.
В трехдверную «Ниву» сесть можно было через переднее сиденье. Кресло пассажира наклонялось, и в узкую щель пробирались те, кому посчастливилось сидеть сзади. В эту щель Чернов уже второй раз пытался ввинтиться. С разбегу. Машина качалась.
– Успокойся! – закричал Сумерник двоюродному, штурмующему дверь головой вперед – плечи не проходили, и в его взбаламученной голове не рождалось здравой мысли, как сделать так, чтобы ни во что не врезаться. – Нам все показалось, слышишь?
Чернов пошел на очередной взлет.
Мара подобрала свой рюкзак и придвинулась ближе.
– А что это значит? – прошептала она мне в затылок. Я чуть не подпрыгнул. Нельзя же так пугать, когда и без этого все до чертиков напуганы. – Он следующий?
– После кого? – не понял Сумерник.
– После Злой Волшебницы Востока. Сначала ее убили, потом… – Мара показала глазами на брата.
– Да пошла ты! – рявкнул я, потому что это была моя мысль, и она ее зачем-то озвучила.
Я дернул Чернова за плечо, нажал ладонью на затылок, помогая войти в салон.
– Все, на фиг! – не выдержал Сумерник. – Везу вас домой, и делайте там, что хотите!
Он дернул ремень безопасности, тот сразу застрял. Я осторожно забрался на кресло. Как там было в сказке? Дороти раздавила волшебницу, к ней сразу выбежала толпа Жевунов, они рассказали, что домой она попадет, если пройдет по дороге из желтого кирпича. Она пошла. И все закончилось хорошо.
Я выглянул в окно. Дорога под нашими колесами была самая обыкновенная. Слегка желтоватая от песка, но никакого кирпича не было.
– Ты садишься? – прорычал Сумерник Маре.
Мара полезла в свой чемодан.
– Я сейчас… – пробормотала она. – Мне руки…
Дальше произошло невозможное. Она достала из рюкзака мыльницу и отправилась к берегу.
– Она у тебя псих, что ли? – пробухтел Сумерник. Он воевал с ремнем, который отказывался выдвигаться, а все стучал и стучал стопором.
Воняло уже нестерпимо.
Мара стояла у берега и умывалась. С девчонками это случается – на них частенько нападает приступ чистоты. Мать моя за стол сесть не может, обязательно сходит умыться. И вечером тоже – непременно в ванной посидит. Мне вот параллельно, чистая у меня рожа или нет. А девчонкам…
Я скосил глаза на распахнутый зев брошенного рюкзака. Плотно он был забит. Какой-то пакет, книги, растрепанная тетрадка, сумочка тряпичная на молнии. А это что?
Страницы были измочалены, уголок в крошках земли, обложка с желтым пятном. Когда я коснулся книги, она показалась мне ледяной.
Все-таки этому художнику надо было руки оторвать. Дороти на обложке была страшнее нашей учительницы по математике. Улыбка Страшилы давала фору самому жизнерадостному монстру – Фредди Крюгеру. Ну и железный Носферату выглядел как пришелец с планеты Плюньвменятрижды. Про облитого грязью льва я вообще молчу.
А потом мы очень быстро ехали. Даже быстрее, чем хотелось бы, потому что дорога вдруг стала очень неровной, машина прыгала, я чуть не стукался головой о крышу, от первого толчка так вообще прикусил язык. Но все молчали.
В молчании мы промчались мимо куста. Если там и была мышка, то ее задавили второй раз. Но я был уверен, что никакой мышки там не было. Смотрел на навигатор и думал о нем нехорошо.
