– Чего вы ноете? – явно сдерживая раздражение, заговорил Сумерник. – Что произошло? Ничего! Кто погиб? Никто! Напугались! Поорали слегка! Ну и что? Заблудились – выберемся. Есть хотите – завтра поедите. За два дня от голода никто не умирал. Чего еще?
Мара дернулась. Я прямо услышал ее возражения. Но Сумерник отвернулся. Все ее возражения не укладывались в его понятие «ничего не произошло». И правда ведь – ничего.
От леса сразу как-то нехорошо пахнуло холодом. Скрипнуло. Треснуло. Из тьмы выступили призраки, упыри и лешие. Выступили и исчезли. Пролетела над макушками деревьев Злая Волшебница Востока, задевая метлой ветки. Пара сов в панике шлепнулись на землю. От них пошел синий вонючий туман.
Чтобы перестать все это представлять, я уставился в костер. Все же из-за чего? Из-за фантазии. Мы сами себе все напридумываем, сами себя пугаем. Вот книга. Попалась она нам и попалась. Мы же наделили ее разными страстями. А ничего необычного нет. Просто листочки в переплете. Ну появилась она у нас несколько раз. Ну бросил ее в меня пацан. Ну не осталась она на дороге, а как-то сама по себе запрыгнула в машину…
Дыхание перехватило. Желудок сжался. Чтобы не стало опять страшно, я подобрал палку и ткнул ею в книгу. Обложка откинулась, потянув за собой страницы. Они открылись веером и тут же вспыхнули. Мгновенно стало светло и жарко. Чернов дернулся. Мара заулыбалась.
– Ладно, – поднялся Сумерник. – Я пойду веток наберу, а вы спать укладывайтесь.
– Я не усну, тут страшно, – сообщила Мара.
– Не спи, – не стал спорить Сумерник.
– Да нет тут ничего, – вдруг выдал Чернов и потопал к машине.
От него я такого не ожидал. Думал, устроит сейчас очередную движуху. Запричитает, что мы психи и что надо срочно бежать куда глаза глядят. Хотя в темноте они особенно ничего не видели.
Я потянул из кармана телефон. Он, конечно, никакую связь не нашел. Зато показал, что время детское, за десять. Но спать вдруг захотелось очень сильно. Двоюродные отвалили к машине. Я взял спальник, здраво рассудив, что если бы Сумерник сам делил постели, то, как старший и мудрый, взял бы тонкое одеяло. Одеяло я ему и оставил, а сам завернулся в приятно шуршащий кокон, сунул макушку в наголовник и приготовился отойти ко сну. Вокруг разлился легкий перезвон. Словно на веревочке повесили колокольчик, и легкий ветерок его слегка постукивает о стену. Осторожно так.
Я приподнялся, потому что ничего колокольного у нас не помнил. А значит, кто-то шел, позвякивая колокольчиками. Эти кто-то быстро нарисовались из темноты. Невысокие человечки, ростом с Мару, такие же пухлые, но лица взрослые. На головах у них были широкополые островерхие шляпы, унизанные колокольчиками, как елка игрушками. Человечки безостановочно что-то жевали – челюсти у них так и ходили вниз-вверх.
Жвачку жуют, подумал я. Стало завидно. Потому что у нас ни жвачек, ни еды. Живот булькнул, сообщая, что согласен со мной.
Из темноты за человечками выступила уже знакомая мне тетка – молодая, с растрепанными по плечам волосами, в длинной светлой в полоску юбке и кофте в мелкий цветочек.
– Я добрая волшебница, – сообщила она, и я не поверил. Потому что лицо у нее при этом не выражало никакой доброты. Оно было как на той фотографии на надгробии – никакое. – И я тебе скажу, что все закончится хорошо.
Она стала клониться ко мне. При этом человечки еще активней зажевали и закивали головами, так что звон уже заполнил все вокруг.
– А чтобы ты не переживал, я подарю тебе поцелуй. С человеком, которого я поцелую, ничего не случается.
Волшебница потянула ко мне губы. Я перепугался, что целоваться мы с ней сейчас будем по-взрослому, что она чего еще потом потребует. Увернулся. Губы ее впечатались в лоб. Меня словно ледяной иголкой пронзили. Стало жутко больно. Я понял, что сейчас помру. А эти чудаки в шапках все звенели и звенели.
Звон выдернул меня из кошмара. Трезвонил сотовый. Это была мама. Хотела узнать, как наши дела.
Наши дела были отлично. Хоть и немного странные. А что? Странность – это наше второе я. С нами постоянно что-то странное происходит. Мама усомнилась, но обещала подумать.
Не сказать, что я спал крепко. Мне не хватало моей любимой кроватки, подушки и одеяла. Сначала спать было жарко, потом мокро, потом холодно, потом под бок мне подлезла кочка. А вначале был сон дурацкий. Но вот я понял, что выспался. В том смысле, что спать больше не мог. А еще понял, что все-таки произошло что-то плохое.
– Славик где? – с перепугу я вспомнил, как зовут двоюродного.
Его не было ни около костра, ни в машине.
Я забарабанил в стекло.
– Где Чернов? – рявкнул я Маре, лежавшей с закрытыми глазами.
Не было куртки и планшета.
– Его украли! – взвизгнула Мара. Она шарила по дивану вокруг себя в поиске очков и не находила их. Я порадовался. Может, без очков она будет не так орать?
– На фига он им нужен, если есть планшет? – спросил я. Вспомнился ночной звонок мамы. Появилась связь, и это что-то значило.
– Это ведьма, ведьма! Я видела сон! – как-то особенно противно верещала Мара.
