Они по-прежнему жили в квартире в Хайленд-Парк: он с матерью, а в последние семь месяцев еще и его сестра Пегги со своим мужем Фрэнком, работавшим по ночам в пекарне. Райану снова пришлось переселиться на диванчик в столовой. Когда он пришел, все трое были дома. Мама рассказала, что она за него очень беспокоилась, но Карл не велел ей навещать Райана в тюрьме и приходить на судебные слушания. Он помнил, что поесть ему не предложили, потому что вся семья уже пообедала. (Обедали в половине шестого вечера, так как Фрэнк без четверти семь уходил на работу, а он любил после обеда посидеть немного перед телевизором.) Джеку ничего не оставили, потому что не знали, что он придет домой. Он помнил, как мать стала рыться в кошельке, а потом спросила Фрэнка, не одалживала ли она ему на прошлой неделе пять долларов. Ей пришлось спросить дважды, потому что он смотрел телевизор и не расслышал вопроса. Фрэнк сидел в футболке, его длинные темные волосы были зачесаны кверху, а Пегги, усевшись рядом с ним и набрав полный рот шпилек, сооружала себе прическу и делала вид, что не может ответить. Наконец Фрэнк раздраженно сказал, что давно уже вернул долг и странно, что она этого не помнит. Райан сказал, что у него есть деньги, и запомнил, что мать посоветовала ему идти не в «Мейджорс», а в «Сэйфуэй», потому что там на этой неделе торгуют со скидкой и можно получить три фунта гамбургеров всего за один доллар десять центов. Еще она сказала, что на свиные отбивные там тоже хорошая скидка, и если у него останутся деньги, то неплохо было бы купить хотя бы одну на воскресенье — это будет его вкладом в семейный обед; а Фрэнк принесет с работы пирог. Запомнилось Райану и то, как мать сетовала, что у них по соседству нет дешевого универсама «А&Р». И уже с порога он услышал голос сестры, которая стала спорить с мамой, что «А&Р» — это, конечно, здорово, продукты там дешевые, зато почтовых марок там не купишь.
