Так Красная Армия и вступила в войну (более того — так и прошла всю войну) без толкового полевого устава. К 1942 году в «пожарном» порядке сочинили «Боевой устав пехоты-1», затем, когда выяснилось, что и он страдает многими недостатками, появился «Боевой устав пехоты-2», в котором за образец взяли немецкий устав. Интересно, чего все-таки больше не хватало кремлевским воротилам, чтобы с «надцатого» раза создать «удобоваримый» боевой устав — опыта или мозгов?
Советская пехота совершенно не умела действовать отдельными подразделениями, так как (в отличие от зарубежных армий) в РККА не существовало тактики группового боя. Я видел кинохронику (предназначенную для командования, а не для рядовых советских граждан) учений войск Киевского Особого военного округа в 1940 году. На экране прекрасно видно, как пехотное подразделение малоуправляемым табуном мчалось по дороге вслед за танком БТ.
Сразу вспомнились строки доклада штаба 8-й армии начальнику Генштаба РККА об опыте боевых действий армии в период с 30 ноября 1939 по 13 марта 1940 года:
«Наступательный бой: главным недочетом были крайне уплотненные боевые порядки, доходившие в отдельных случаях до движения в атаку толпой по дороге...» (
Задачу, которую в Вермахте могла выполнить рота или батальон, в Красной Армии выполнял полк. Окруженная финскими батальонами 18-я стрелковая дивизия в 12 тысяч человек, вместо того чтобы, как и положено дивизии, развернуться по фронту на 10 км (и в глубину на 5—7 км), окопалась (район Леметти-юж-ное) на участке дороги в 2 км по фронту и 400—800 метров (!) в глубину, вследствие чего финны простреливали весь сектор, занятый ею.
Высоты в районе обороны были практически не защищены (высота «А» не занята вообще, высоту «Б» занимала рота в 60 человек при одном станковом пулемете, которая при первой же атаке противника бросилась наутек, оставив позицию финнам). Танки дивизии, имевшие до двух заправок горючим, были оставлены на дороге и располагались кое-как, использовать их в качестве огневых точек почему-то не додумались. Снова приходят на ум строки из упомянутого выше доклада:
«Оборонительный бой страдал плохой организацией системы огня, плохим выбором оборонительных рубежей и отсутствием инженерного усиления обороны...»
Почему так вышло? Потому что по обе стороны дороги — лес (в котором бойцы Красной Армии не умели действовать ни зимой, ни летом), а в лесу не просто сидят страшные финны, но и метко стреляют. Сколько страшных финнов сидит в лесу — неизвестно, так как сосчитать их хотя бы приблизительно охоты ни у кого нет. Проще говоря, кадровая 18-я Ярославская Краснознаменная стрелковая дивизия представляла собой стадо испуганных травоядных, спрятавшихся от злого волка по окопам и блиндажам и не высовывавших оттуда нос.
Меллентин в «Броневом кулаке вермахта» рассказывает историю, как немцы в ходе наступления на Сталинград долго не могли овладеть одной балкой, которую, по их расчетам обороняло не более батальона советских войск. Когда же балку все-таки взяли, выяснилось, что в эту относительно узкую щель набилось более тысячи защитников — целый полк.
Части Красной Армии не могли развернуто действовать мелкими подразделениями, как действовали, к примеру, егеря полковников П. Талвела и А. Паяри, разгромившие 13—14 декабря
1939 года во встречном сражении подТолваярви превосходившие их по численности подразделения 139-й стрелковой дивизии комбрига Н.И. Беляева. Такая маневренная форма действий подразумевала отличную одиночную подготовку солдат, а ее в СССР не существовало вовсе.
«3. Тактическая подготовка финских войск в целом — хорошая. Тактика мелких подразделений отработана со всей тщательностью, а отдельный боец обучен неплохо...» (
