– Вот умница моя! – довольно улыбается Андрей и почти с той же улыбкой поворачивается к Евдокимову.
– Ну что? – демонстрируя свои великолепные крепкие зубы, спрашивает он моего бывшего. – Полицию или сами поговорим?
.
– Как-как ты сказал? – чуть подаюсь вперед.
Понимаю, что меня сейчас порвет на части…
– Ну она ж все равно никому не нужна, – блеет это убожество и сжимается в комок, ножки под табуреточку засовывает.
– Значит, ты, – из моего горла сам собой вырывается рык, – решил, что раз со второй женой не сложилось, надо вернуть первую!
– Ну как вернуть! – хныкает чмо на стульчике. – Я ей работу предложил. Там, может, помог бы квартиру снять… Ну… Наведывался бы к ней, понятное дело…
– Ах ты, – дергаюсь вперед и упираюсь в твердые руки Санька.
– Шеф, шеф, сто одиннадцатая, до восьми лет! – останавливает меня он.
– По сто тринадцатой пойду, – фыркаю, стряхиваю с себя руки своего архаровца, – там до двух, – но остываю, сажусь на место.
А этот урод аж коленочки поджал…
– А что за статья? – слышу, как Марийка тихонько спрашивает стоящего ближе к ней Макара.
– Тяжкие телесные в состоянии аффекта и без, – басит мой молодчик, который хоть и дубинушка, но с высшим юридическим.
Все они тут у меня с высшим юридическим. Санька вон даже надежды подает…
Девочка моя испуганно ойкает, а убожество, по недоразумению являющееся ее бывшим мужем, почему-то начинает икать…
– Не, ну это ж надо быть таким уродом! – не могу не орать я. – Вместо того, чтобы приехать к бабе, на колени упасть, сказать, ошибся я, прости мудака, начать вот такое вот шоу устраивать! – вскидываю руки. – Кстати, опарыши шикарные были! – хмыкаю, успокаиваясь. – Спасибо!
Евдокимов нервно дергается, но услышав от меня это карикатурное “спасибо”, расслабляется…
– Не, а че она? – вдруг начинает он свое чистосердечное. – В город не поеду, мне и тут хорошо! – кривясь, передразнивает мою малышку.
– Так! – рявкаю. – Ты за фейсом следи! А то подправим!
– А! – снова бледнеет этот огрызок рода человеческого. – Я что… Я…
И опять начинает икать…
– Фу-у-ух… – шумно выдыхаю, встаю, оглядываю кухню.
– В лицо-то нам что сейчас запустил? – киваю на дверь.
– Да… – пискляво тянет этот подонок. – Шутиха для комнаты страха, – шмыгает носом, – китайская… – и тут же улыбается. – Пищит прикольно, правда?
– Шеф! – опять бросается мне наперерез Санек.
Но в этот раз зря.
Руки марать не хочу.
Чудило это выдало по списку все, что вытворял.
Началось все с того, что, когда новая жена его выгоняла из квартирки… Той самой, которую Марийка обставляла и обустраивала. Так вот, собирая ему его манатки счастливая мать непонятно чьего ребенка швырнула в лицо Евдокимову ключи.
Да-да! Забытые Марийкой ключи от бабкиного дома.
И, сжимая их в руках, этот урод придумал коварный план. Раз его первой жене в деревне хорошо, то он сделает так, что станет плохо!
Прибежит! В город как миленькая прибежит! А тут он! С работой и распростертыми объятиями! Благодетель! Квартирку ей снять поможет! А то одному платить впадлу!
Опарыши, сарай, шаги в коридоре, заранее записанные на диктофон и потом транслируемые с колонки…
С молоком была импровизация. У него с собой был пакет красителя. Хотел ей вроде как по порогу кровь разлить. Но тут увидел забытые в сенях банки и…
На меня не ожидал нарваться. Но про погреб вспомнил быстро. Не раз и не два оттуда банки доставал, пока бабулька Марийкина была жива. А лаз нашел интуитивно. Заранее не обдумывал.
Про проектор рассказывал – вообще светился от гордости! Запись, кстати, тоже с китайского плеймаркета. Предназначалась для аттракциона “комната страха” ну или для квеста какого…
Вот он и устроил Марийке квест. По полной программе. Почти бесплатно…
От этих его рассказов аж тошно становится…
Мужик совершенно горд собой! Ни капли угрызений совести! Ни намека на расстройство! Лишь радость и удовлетворение от качественно проделанной работы!
Боже, как же можно было настолько потерять человеческий облик?! И он же нигде на зоне не сидел, в горячих точках не бывал… Он просто моральный урод. Самый обычный моральный урод.
Хлопаю дверью, выхожу на крыльцо, вдыхаю прохладный воздух осенней ночи…
– Андрюш, – Марийка тихонько вышла за мной, обняла со спины, прижалась.
Тепло-то как от нее… Хорошо…
Закидываю голову, чтобы затылком чувствовать ее висок.
– Да плюнь ты на него, Андрюш… – шепчет она мне, ведя носом по моему плечу.
– М… – хмурюсь, хотя по жилам уже побежало тепло с искорками. – А тебе бывшего жаль что ли?
– Да ни капли! – фыркает с таким презрением в голосе, что я ей безоговорочно верю. – Твои нервы мне жаль! Да и… – тут она чуть покачивает бедрами, так, что я забываю и о мудаке, сидящем в кухне на табуреточке, и о своих архаровцах…
– Мария! – зову любимую, а голос отчего-то в хрип срывается. – Радость ты моя, – оборачиваюсь, стискиваю ее в объятьях. – А давай-ка распишемся быстрее! Ну чтобы у бывшего больше помыслов не было!