– С кем? – хмурится Митька, будто что-то вспоминая, но наталкивается на мой ледяной взгляд, понимает, что в дурачка сыграть не получится, и как-то излишне бодро восклицает. – А! С Машкой! Да фиг его знает! – отмахивается весело. – Ревновал, наверное, – улыбается во все тридцать два зуба. – Все мне казалось, что ты больше к ней ездишь, чем ко мне! А я ж друга настоящего хотел! Да и родители были против! Все подзуживали, чтобы я тебя отвадил, а то Машка об учебе не думает, а один Андрюша у нее на уме, – на этой фразе Митька начинает громко и довольно ржать, не обращая внимания на выражение моего лица.
– Вот оно что, – тяну еле сдерживаясь. – Ясно! Ну ладно! – стискиваю зубы.
Вот так просто. Из-за детской ревности юного недоумка потерять двадцать лет жизни…
Ну да фиг с ним!
Глубоко вздыхаю.
Все, что ни делается – все к лучшему. Кто его знает, как бы оно сложилось, будь нам по восемнадцать. А сейчас… Уже все выяснили. Уже всему знаем цену.
– Ладно! – протягиваю этому полудурку руку для прощания. – Я тебе тогда приглашение пришлю, – хмыкаю. – Все ж брат!
– Кто брат? Чей брат? – удивляется Митяй.
– Чей, чей, – обалдеваю я, – Марийки!
– А причем тут…
И тут до Митяя, кажется, доходит.
– А ты, а… Вы…
– Праздновать будем в деревне, – хлопаю бывшего друга и будущего родственника по плечу. – Адрес-то не забыл?
Митяй бледнеет, краснеет, пытается улыбнуться, набирает воздуха что-то сказать, закашливается…
А мне плевать.
Хмыкаю и, отсалютовав “бывай”, иду на парковку.
Мне еще больше часа дороги домой. Переезжать в город моя краса категорически отказывается…
.
– Марий, Марий, куда поросенка ставить?
Люська!
Вернулась в деревню.
С Колькой, конечно!
И как-то негласно стала распорядительницей на нашей свадьбе.
– Люся, от меня подальше, меня от вида жареного мяса уже тошнит! – округляю глаза.
В стареньком Доме культуры собрались, кажется, все!
Как же иначе?
Я тут знаменитость… Знахарка деревенская. А когда народ смотрит на этих двоих, ну на Люську с Колькой, так еще и ведьмой начинают называть. Колдуньей. Никто перемены в них не понимает, но все всё видят. Так что, ко мне тут начинают обращаться по имени отчеству и с придыханием.
Да и Андрюшка мой – звезда. Сыщик столичный! Многие из присутствующих детьми нас помнят. Вон, слезы умиления вытирают.
– Го-орько! Го-орько! – орет чей-то раскатистый бас.
– Горько! – вторит ему визгливый тенор.
– Вот блин, – ворчу, – опять!
– Не понял! – обалдевает мой любимый.
– Слушай! А тут никак нельзя оставить деревню праздновать, а самим спальню обновить? – смотрю на него заговорщически.
Устала я дико! Как это часто бывает с невестами на свадьбах.
Хотя, конечно, не спать прошусь!
– Только ж сели, Марий, – Андрей окидывает взглядом длиннющий, уходящий в самый конец зала Дома культуры стол, – трезвые еще все. Часик выдержишь?
– Да куда ж я денусь! – обреченно отвечаю своему любимому.
Про спальню я, конечно, пошутила. Стройка только начата. Но так как взялся за нее Колька, и взялся резво, то, может, в следующем году и въедем! Там сейчас сруб стоит. Мужики говорят, ему зиму отстояться надо.
– Марий, Марий, лишнюю посуду куда девать? – опять появляется около меня Люська.
– А откуда лишняя-то? – поднимаю на нее глаза. – Нет у нас лишней. Если тарелка пустая, значит, придут еще.
– Так, – растерянно оглядывает самый большой в деревне зал. – Вроде все тут уже… Вон, даже дед Витя отплясывает!
Отплясывает, старых хрыч. Мази у меня заранее купил две банки и отплясывает.
– Я сказала, придут, значит, придут! – отрезаю, лишь бы окончить этот разговор.
И тут…
Шум, какие-то крики, суета!
– О! – вскакивает мой любимый. – Шеф!
– Андрей Никитич! – крепко пожимает ему руку лощеный хлыщ, явно московский.
При нем дамочка. Симпатичная такая. Оглядывается с любопытством, но без брезгливости. Ниче, если переодеть, своя будет.
– В общем, поздравляем… желаем…
– Люсь! – кричу своей соседке. – Куда ты там тарелки дела? – перевожу взгляд на новых гостей. – Будьте добры, присаживайтесь.
– А… – смущается мужик. – Да нет, мы так, только поздравить.
– Шеф, – хмыкает мой Андрейка, – уважь что ли? К тому же! Ты ж хотел пожить, как простые смертные! Вон смотри! Полный зал охранников! Весь мой отдел, кто не на смене! – как-то хитро посматривает на этого столичного пижона мой уже муж. – Присоединяйся!
И в глазах у моего любимого такие чертенята при этом пляшут. А шеф его краснеет до самых до ушей.
– Давай, Михалыч, – подмигивает ему Андрей. – Тут мужики своего, деревенского нагнали! Лучше всякого шотландского!
– Да блин! – резко машет рукой тот, смотрит на свою спутницу, видит в ее глазах согласие. – Давай!
– Маш, – тихо склоняется у меня над ухом Люська. – Еще одна тарелка осталась.
– Ну, – хмыкаю задумчиво, – значит, еще кто-то придет.
И в этот момент открывается дверь зала, и на пороге появляется мой смущенный и растерянный брат.
– Ой, – почему-то икает Люська. – Ну ведьма же!
– Не ведьма, а знахарка! – пихаю ее в бок. – Ставь тарелку. Вот он все же и попал на нашу свадьбу.
Осень шла своим чередом…