— Ну ладно, каша варится. Посмотрим, что из этого получится. Шлепай, Леха, до хаты, во вторник часикам к пяти до меня подтягивайся. Прикинем, как «капусту» половчей забрать.
Телефон стоял на широком подоконнике кухонного окна, стекла которого натертые соляным раствором, не брали никакие морозы.
— Лида, почему в кухне света нет? — не раздеваясь, прошел в полумрак помещения Миловилов.
— Лампочка перегорела, я у соседки до завтра заняла. Она слева от мойки лежит, не разбей — предупредила из спальни жена.
— Сережка где? — снял он трубку с аппарата и стал набирать номер телефона Манто.
— В ванной купается.
“Вот, чертяка, с бассейна и сразу в ванну”, - отпустило, кольнувшее было сердце.
— Володя, это ты?
— Мог бы и не спрашивать, знаешь ведь, что я холостой. Что молчишь?
Миша не ответил.
— Не узнаешь по голосу что ли?
— Нет.
— Чай пью, — жующе произнесли на том конце провода, — с тортом. Что стряслось?
— С чего начать не знаю, ум на раскорячку.
— Начни с начала, — посоветовал Манто.
— Попробую…
Во вторник в половине шестого Леха подошел к квартире Святого одновременно с Леной, возвращающейся с работы.
— Ой, Олежка, сейчас я тебе такое расскажу, ты не поверишь.
Ветерок устраивал на вешалку ее шубу, а Святой подал жене шлепки.
— Выкладывай свои новости, у нас время нет.
— Только вы не болтайте никому, а то мне на работе влетит.
— Не боись, облегчи душу, — прогнал ее несуществующий страх муж.
— У нас в поселке рэкетиры появились.
— С чего ты взяла? — выпучился на нее Эдик.
— Начальник милиции после обеда у меня был, мы с ним на ксероксе деньги печатали. Он торопился сильно, я так поняла, что бандитов сегодня ловить будут.
— Много напечатали? — поинтересовался Леха.
— Сто тысяч.
— Все выложила? Теперь иди, ужинай, я тебе суп разогрел. На печке стоит, под полотенцем.
Святой, прибавив звук телевизора, чтобы жена не слышала о чем они собираются толковать и бросив на ковер подушку от кресла, сел на нее.
— Ну, что, братцы-жулики, делать будем?
— Вот дичь перепуганная, все же с легавыми поцеловался — перекосило злой гримасой мужиковатую рожу Ветерка, — но ничего, скоро у нас зубы вырастут, я его, падлу, перекушу…
— Это не Миловилов, сто пудов, — встрял Эдик — скорее всего, Манто.
— Понятно, — недобро выдохнул Леха после некоторого молчания.
— Чем теперь заняться? Без капусты ведь сидеть не будешь, нужно чем-то кормиться.
— Можно было бы в Чите поворовать, но у нас даже машины нет — развел руками Олег.
— Значит надо найти человека с тачкой или у кого-нибудь в аренду взять — предложил брат Святого.
— Дело прошлое, я знаю одного парнишку с тачкой — встрепенулся Ветерок, — у него двойка, «Комби», а денежки сейчас никому не помешают. Цепануть его?
В крестовину рамы смачно шлепнулась шайба, подкинув Олега с пола к полузашторенному окну. В опускающихся на поселок сумерках зимней ночи, у желтого «жигуленка» с клюшкой в руках и задранных к небу ушах кроличьей шапки, выжидающе глазел на окна квартиры Игореха. Сына Святой любил и если бы тот не только бы побил стекла, но и сжег все жилище вообще, наказывать его все равно бы не стал. Но кулак любимому сыночку для порядка он на всякий случай показал. Игорь, соглашаясь с отцом, согласно кивнул оторванным для форсу козырьком шапки и, подобрав шайбу, погнал ее к другому подъезду, а из тачки в распахнутом овчинном полушубке и косматых собачьих унтах, вылез подзатянутый Костя. Заметив, что форточка зала отворена, он протиснулся к ней сквозь ломкие в изморози кусты черемухи и выразительно щелкнул себя по кадыку указательным пальцем.
— Премного благодарен, — отказался Олег, — куда востришь?
— К тебе, вмазать не с кем.
— С кем приехал?
— Это не со мной, так мужики знакомые с отдела, подбросили по пути. Между прочим, за домом, соседним с твоим, пасут.
— А что там интересного?
— Говорят, рэкетиров брать будут.
— По ходу весь Первомайск уже в курсе, что менты нам капкан поставили, — не выдержав, рассмеялся Леха.
— Порулил я, братаны, — засобирался он.
— Насчет машины не забудешь? — напомнил Эдька.
— Я до него и пошел, обтяпаю по-горячему.
— Промацай путем протеже свое, а волоки его ко мне домой, когда Ленка на работе будет.
Алексей? — мыла посуду Лена — загони, пожалуйста, ребятишек. Пообморозились, наверное, да и темно уже. Скажи Насте — я через час прибегу.
Вовчик перебирал фотографии семейного альбома. С желтеющего снимка на него в упор смотрел моложавый еще батяня. Черные смоляные кудри азербайджанца и такого же цвета большие глаза на фоне зеленых волн Каспийского моря смотрелись. На волосатых жилистых руках восседал он, Вовчик. «Сколько же пролетело? Сейчас мне двадцать семь, на фотке год, значит двадцать шесть. Нос ястребиный, как у отца» — потрогал он свой клюв — «вот только волосы на голове рыжие, ни в мать, ни в пахана…» Дверной звонок заставил Вовчика вздрогнуть. Жена на седьмом месяце беременности бесчисленное количество раз просила его отключить этого дьявола, но как-то все не доходили руки.
— Ольга, откроешь? — сунул он ноги в тапочки.
— Я стираю, — недовольно откликнулась она.
