Отпустив квадратную кнопку звонка, Ветерок толкнул обитую обожженными рейками под красное дерево дверь и, перешагнув порог, почти столкнулся с Рыжим.
— Здорово, Вовка.
— О-о, какие люди. Здравствуй, здравствуй! — не на шутку всполошился хозяин, которого в поселке даже сопливые пацаны пинали в жопу, а тут вдруг пожаловал сам Леха, — раздевайся, проходи — метнулся он в кухню ставить чайник.
Худенькая его супруга с несуразно торчащим из-под байкового халата животом, застеснявшись непрошеного гостя, заперлась у ворочающей белье машинки в ванне.
— Вова, сам похозяйничай.
— Конечно, конечно, — слетал тот за малиновым вареньем на балкон.
— Может кофейку сварганить?
— Не суетись, Рыжий, — подтолкнул под его тощий зад табуретку Ветерок.
— Где вкалываешь?
— Нигде пока.
— «Жигу» дай на месяц? — взял его за горло сразу Леха. — Откатаю, рассчитаюсь. Деньгами или шмутьем, как тебе удобней будет.
«Отказать такому гостю опасно, но и давать тачку жалко, вдруг разобьет» — лихорадочно замельтешило в запотевшей башке.
— Зачем тебе лайба?
— Меньше знаешь, дольше живешь, — положил в фарфоровую кружку столовую ложку малины Ветерок.
— Может возьмешь меня за шофера, все равно днями дома торчу.
— Не потянешь ты, Вовчик, на дела лихие.
— Потяну, че не потяну-то?
— Воровать придется.
— Да если знать хочешь, я уже неделю маршрут инкассаторов вычисляю, — стал врать Рыжий, — выслежу хорошенько и хлопну.
— Один?
— Не веришь?!
— Верю, верю, — попробовал открутиться Леха — но я не один. Святого знаешь?
— Нет.
— А братана его, Эдьку?
— Нет — огорчился Вовка, — я ведь домосед. Похлопочи за меня, а? Я вас не подведу, вот те крест, — перемахнул он себя вдоль и поперек.
— Веришь в бога?
— Обязательно.
— Не знаешь, значит, что рыжих на небеса не пускают.
— Че, правда?
— В натуре. Ладно, Вовчик. Завтра в два часа равно к дому номер восемь по улице Строительной подскочишь. С торца здания карман для машин есть, вот в нем меня и подождешь.
— Леха, давай послезавтра в это же время?
— Что так?
— Тачка на колодках. Нужно обуть ее, заправить, помыть…
— Уболтал. В четверг, так в четверг.
В назначенное время там, где и договаривались, будущие подельники словились. Надраенный Рыжим белых «жигуленок» сиял.
— Подыми капот, — попросил его Ветерок и с минуту прислушивался, как пашет мотор. «Не перебоит», — удовлетворенно отметил он.
— Захлопывай и пошли.
Олега они застали протирающим линолиумный пол прихожки.
— Привет, жулики. Валите в зал, я в спальне приберусь и чайку хапанем.
Спустя час Вовчику, кажется, удалось залезть Святому под шкуру, и он стал четвертым членом банды. Проводив его до машины, Леха вернулся.
— Ну, как он тебе?
— Поживем, увидим. Первое впечатление не очень, чтобы очень, но, по-моему, подойдет. Только я рыло его до сегодняшнего дня ни разу в поселке не встречал?
— Вот и ништяк. Рыжего сильно никто в Первомайске и не знает.
— Он что, не местный?
— Местный, родился здесь. Просто овца по жизни. Приподымем его в поселке, пускай бродит, пальцы гнет, а за жизнь блатную отрабатывает.
— Рыжий он, падла, не смущает тебя это обстоятельство?
— Сам ведь говоришь, поживем — увидим.
— Ладненько. После Нового года Ленкин день рождения отметим и попрем.
— Когда у нее?
— Двадцатого января.
— Сколь стукнет?
— Христов возраст, тридцать три.
— Подарить что надумал?
— Собаку хочет. В Читу рвану до барахолки. Айда со мной, Эдьку заодно навестим?
— Не получится, Настя кипишь засадит, а брата ты прихвати на обратном пути.
— Зачем?
— Пусть Вовчиком займется. Потаскает его по кабакам, да местам злачным.
Именины справляли в «Кристалле». Ветерок с Настей, Костя с женой, Эдик и Олег с Леной уместились за двумя сдвинутыми вместе столиками, посередке которых у вазы с тепличными розами месячный сенбернар розовым крошечным языком облизывал шоколадный крем с Эдькиного куска торта.
— Олежка, сенбернары ведь с рыжими пятнами, а этот с черными. Тебя не обманули случаем на рынке?
— На этом деле я зубы съел — вышиб дробь на коронках ногтями пальцев, — красивый щенок?
— Как назовем?
— Твой он, тебе и решать.
— Тогда — Линда. Нравится?
— Лишь бы тебе нравилось.
— Эдька, Вику опять не привез?
— Извини, Лена, в следующий раз обязательно приволоку, не отмажется.
Передавая с рук на руки, женщины занялись обсуждением достоинств сенбернарихи.
— Братан, Рыжий себя как ведет?
— О-о, если ему тормоза вовремя не врубать, он всех, кто с ним раньше не знался, переколотит. В субботу вот тут в ресторане он так разбушлатился, что мы с Котом его кое-как угомонили. Мужиков, с которыми в прошлом году на станции техобслуживания слесарил, за старые грехи лечить удумал. Одному на гребне две бутылки из-под пива раскрошил.
— Поправляется, значит, хорошо. Пусть борзеет, может, сделаем из него мужчину.
— Сделаем. Вовчик на глазах из недоноска в урку превращается. Житуха в куражах ему по вкусу.
— Не теряй над ним шефство, пока все пучком канает, но и не переборщи, смотри.
— Удыбал, волк, что ли, что мы за него базарим, — увидел Рыжего сидящий лицом к входу Леха.
— Кто?
— Обернись, увидишь.
За стеклянными дверьми зала топтался Вовка.
— Здорово — вышел к нему Олег.
