— Было, было. Из-за твоей осторожности мы уже три дня потеряли. Тут нельзя, этого не трогайте, потому что он старый, этот молодой. Кого можно-то тогда?
— На мокруху из-за колес и редуктора идти не гоже, вот и выбираю, чтоб всем хорошо было.
Ветерка заусило.
— Пойми, Олега, ты масть сбиваешь. Летит лето, а мы тыримся.
— Не газуй, Леха. Пойдешь на мокрое?
— Да, я пойду и если ты ведешься, то жлоба, что за рулем будет, я сам придушу, понял?
— Кот, на убийство согласен?
— Я, как все.
— А ты, Рыжий, что скажешь?
— Тебе решать.
— Нет, дружок, здесь кровью пахнет.
— Я согласен.
— Тогда одевайтесь, десять уже. Ветерок уплати за номер. Эдька, мыло с полотенцем возьми, я в туалете буду.
Открыв краны, чтобы струя билась о дно раковины, как можно громче, Святой сел на край ванны.
— Леху переклинило, придется ему сегодня уступить. Но имей в виду, что шофера убивать просто глупо. Присматривай во время делюги, чтобы его не мякнули, понял?
Брат серьезно кивнул.
— Тачку разлохматим, а водилу свяжем и водочкой накачаем. Все равно он потом ничего не докажет, если в ментовку ломанется. Никого в наш базар не посвящай, просто делай, как я тебе велю.
Почистив зубы и умывшись ледяной водой, Олег вышел на низенькое, в одну ступеньку, крылечко гостиницы. Теплое, безветренное утро настороженно молчало, почему-то не было слышно даже троллейбусов. И без того блестевшие белизной «Жигули» озабоченно тер ветошью Вовчик.
— Святой, иди сюда.
— Что тебе?
— Ну подойди, че ты?
Подельник вразвалку выполнил его просьбу.
— Говори.
— Олега, честно говоря, жутковато мне. Может, в натуре, в Первомайск рванем и гараж чей — нибудь обворуем. Я найду чей.
— Страшновато говоришь? Сейчас решим. Он толкнул створки окна и, запрыгнув в номер, отряхнул ладони.
— Отменяется ералаш, Вовка буксует, а поэтому домой едем.
— Не торопись, — не шнуруя кроссовки и хлопнув дверью, Ветерок выскочил в коридор, и через минуту махал руками и брызгал слюной на и без того перепуганного Рыжего. Спустя некоторое время вернулся удовлетворенный и присев у влажной еще тумбочки, стал вязать на обутках бантики из шнурков.
— Не отказывается он, с чего ты взял? Погнали.
На обводной трассе вокруг города, недалеко от дачного кооператива, выбрали место, где Вовчик и Костя будут ждать приятелей. Затем по улице Красной звезды высадили Эдика с обрезом в сумке.
— За этой пятиэтажкой где-нибудь на лавочке газеты полистай. Троих вряд ли кто возьмется подвозить, да и шоркаться с оружием на обочине опасно. Не отлучайся только никуда, добро? — растопыренной ладонью Святой зачесал братану чуприну на другой бок и подтолкнул его на улицу.
У нового рынка Леха с Олегом вылезли, а тачка, крутанувшись на перекрестке, умчалась по направлению к дачным участкам. Перейдя на другую сторону дороги, подельники встали напротив хлебного магазина, в тень тополиной кроны и не успели перетолковать, как им действовать, потому что метрах в пяти от них тормознулся желтый «жигуленок» первой модели. Водитель его, заперев на ключ дверцу, утопал в магазин. Ветерок по-хозяйски заглянул в салон, ощупал новую резину всех четырех колес и, вернувшись в тень к приятелю, слегка недоуменно хмыкнул.
— Ну, че, берем? Он как специально нам в пасть лезет.
— Иди, работай.
В китайских шанхайках и затрапезных, но чистых штанах и футболке, лет двадцати пяти, худой, черноголовый парень, возвратившись к машине с буханкой хлеба под мышкой, задумчиво посвистывая, отомкнул дверцу и положил хлеб между седушек на газету.
— Привет, родной.
— Здорово, коль не шутишь.
— На дачи увезешь?
— Куда?
— Кооператив «Зорька» знаешь?
— Кто его не знает? Чего башляешь?
— Две сотки устроит?
— Конечно, падай.
— Олега, мети сюда, добухтелся! А тебя как зовут?
— Николай, — наврал водила.
— Слушай, Колек, давай по Красной звезде проскочим. Приятеля нашего прихватим?
— Сделаем.
Гонял паренек лихо и через минуту прижал «жигу» у военной комиссионки.
— Шустрей давай, торопился он навстречу судьбе.
Святой передвинулся за спину шофера, чтобы тот не дыбал на него в зеркало. Эдик устроился впереди и поставив между ног сумку, расстегнув на ней молнию. Помня наставления старшего брата, на нос нацепил темные очки. Ветерок сел на заднее сиденье справа от Олега.
— Все, Николаха, жги.
У дороги Вовка, задрав капот и багажник, делал вид, что занимается ремонтом. Скрутив номерные знаки, Кот прислонился спиной к диску колеса и, сложив по-турецки ноги, ждал, в глубине души надеясь, что у Лехи и Святого ничего не получится. Рыжий мечтал об этом же.
— Колек, — потрогал его по потной футболке Ветерок, — вон за теми белыми «Жигулями» остановись, пожалуйста. Знакомые мои, что ли, загорают? Поломались, наверное.
Желтая тачка съехала на обочину и, скрипнув тормозными колодками, замерла. Вынув обрез, Эдик упер его стволы в худые ребра водителя и затянул ручной тормоз.
— Глуши мотор, прикатили, — накинул ему на шею удавку Олег, — глуши, говорю.
«Неужели глупо так попался», — рванулся, распахнув дверцу, Николай, но, получив по голове монтировкой от подбежавшего Кости, отпрянул назад в салон.
