— Я так была зла на него, что не поговорила с вами. Разорил. Изменил. Через суд я буду требовать признание брака фикцией с его стороны.
— И всё это ты мне говоришь при постороннем человеке?!
— Гектор, — смягчаю тон, — он Маугли, но сердце у него доброе, в отличие от вашего сына. Аркадий грабил меня на протяжении шести лет, чтобы потом выкинуть на свалку, как мусор. А может и меня саму прикопать в лесочку, пока никто не видит. Вам бы наплёл очередную байку о том, что я прохожу очередной курс лечения от очередной депрессивной хвори.
— Ничего не понимаю, — растерянно произносит она. — Так, получается, что вы не делаете ремонт?
— Он так объяснил доставку чемоданов к вам домой? — тяжело вздыхаю я. — Хорош, однако!
— Святая Мария, — басит Гектор, обращаясь к матери Аркадия, — раз вы всё выяснили, то Гелю ждут два яйца и банан.
Пончики-страпончики, что же он такое говорит?
Неужели, подумал, что мать Аркадия зовут «Святая Мария»?!
Хотя…
Я – Спартак Гелена, а он – Берёзка Гектор.
Тут можно всерьёз воспринять крылатую фразу моей «пока ещё» свекрови на любое, по её убеждению, недоразумение.
— Девочка моя, сердце… — заваливается на бок она, но мой Маугли бережно подхватывает женщину на руки и несёт в дом.
Мария Петровна действительно потеряла сознание на добрых минуты две. За это время я прогнала Гектора наверх, чтобы он свои два яйца и банан упаковал в человеческую одежду и не отсвечивал ими.
— Аркаша тебе изменил? — спрашивает женщина у меня, когда её сознание более-менее прояснилось после крепкого чая и трёх шоколадных конфет с коньячной начинкой.
— Множество раз, подтвержденные камерами. Он не стеснялся, когда погружал в рот… Э-э-э, — подливаю женщине кипяток в чашку, — Аркадий вину не признал, но факты все налицо.
Гектор тихо посмеивается, сидя на диване.
У кого-то богатая фантазия на мои слова.
— И всё-таки, — понижает голос до шёпота, — Гелена, выгони этого типа бандитский наружности.
— А как я по-вашему его выгоню? Вы видели его?
Смотрим на то, как Гектор вполне миролюбиво читает женский журнал по эффективному похудению в зимнее время. Наверное, чтиво настолько залипательное, что он даже бровью не повёл.
Конечно, у него столько девиц в гареме под названием «Дикая кошечка». Их кормить не надо, чтобы пилон не погнулся. Краем глаза я подметила, что все там стройные и красивые.
Для толстушки любая стройняшка «уже красивая».
— Этот бугай тебя силой тут держит?
— Можно и так сказать, — вспоминаю, как насильно Я удерживала его руку между своих бедёр, когда сладко и продолжительно кончала.
— Гелена, я ничего не понимаю, — у женщины глаза на мокром месте, — мой сын не мог тебя ограбить и в итоге изменить.
— У вас с сердцем всё хорошо?.. Повторный обморок… Не знаю, не знаю.
— Показывай. Куда уж хуже.
Спустя ещё минут пятнадцать Мария Петровна вновь потеряла сознание прямо на диване после увиденных фотографий.
Собственно, она его мать. Видела с рождения его писюльку. Скорее всего, там ничего не изменилось. Среднестатистическим его назвать никак нельзя.
Вы скажите мне, что дело не в длине пениса, а в его ширине.
Да, кому вы врёте?.. Я сама себе врала, испытывая хронический недотрах, когда нужно чуть ли не за двое суток сообщить мужу о своём желании.
Можно сравнить с записью к врачу – там и то велик шанс, что прощупают как надо.
— Гель, заканчивай этот цирк. Скажи «Святой Марии», что она родила уж точно не святошу. Дальше как-то сама с сыном пусть отношения выясняет.
— Женщина-то не плохая. Сына любит. Единственный, опять же.
— Давай и ты его пожалей, — пыхтит недовольно мне на ухо.
— Гектор, без шуточек, то мне скоро жить будет негде. Долгов столько, что перевозить на новое место… Эх! Не будем о грустном, — наливаю в стакан прохладной воды.
— Разберёмся, — принимает входящий вызов на своём телефоне.
Моя свекровь после второго обморока чувствует себя прекрасно. В расход пошёл виски.
— Я на работу, Геля, — на глазах Марии Петровны тянет меня за руку на себя. — Вечером приеду. Часов в восемь. С собой минимум. Трусишки можешь не брать. Всё равно они нам не пригодятся.
— Ах-х-х, — хватается за сердце Мария Петровна.
Гектор прижимается к моим губам своими горячими. Разряды тока пробивают моё тело на чувственную дрожь. Я так долго отказывалась «жить», что не смею себе в этом больше отказывать.
Следом за моим Маугли я выпроводила женщину, вызвав ей такси. Гектор прав, что нельзя как-то сгладить все углы и выйти победителем. Можно закрыть глаза на чужое мнение, чтобы не видеть перекошенную злобой физиономию. И уши закрыть, чтобы не слышать нелицеприятные слова, что чей-то там сыночек уже не молод, а я так и не смогла родить желанного ребёночка.
Собственно, этот гад испортил мне трёхдневный сексуальный марафон.
— Мамочки-и-и, — обхватываю пальцами холодные стальные прутья камеры. — А туалет где? Я писать хочу!
— В углу, — посмеиваясь, произносит капитан полиции, — спокойной ночи, девушки.
— Тебя за что? — спрашивает… Та, что не жена, но исполняет часть её обязанностей за денежку.
— Поговоришь хочешь, Лолита?
— Ну, можно, — пожимает плечами, — и меня Олей зовут, а не Лолитой.
