— Для начала необходимо доказать, что все эти «факты», простите, не ложь, — заметил Дорошин. — А до тех пор я буду относиться к анонимке так, как она этого заслуживает. То есть никак.
— Ну так за чем дело стало? — пожал плечами Михеев. — Доказать очевидное несложно. Поручим главному инженеру Федотову разобраться в проблеме. Создадим комиссию. Вы, Макар Степанович, войдете в состав этой комиссии?
— Увольте, — пробормотал Дорошин. — У меня других дел по горло. Вы мой заместитель — вот и замещайте.
Он видел, как в глазах Михеева мелькнул радостный огонек. Ладно, радуйся. Пока есть такая возможность. Скоро крылышки тебе пообрежут, сокол ясный.
— Ну, вы приступайте к составлению графика работы вашей комиссии, а у меня полно планов на сегодня. Желаю успеха.
И Дорошин вышел из кабинета. Будь Михеев чуть-чуть понаблюдательнее — он обратил бы внимание на то, что парторг явно спешит. Но Михеев был поглощен другим — он предвкушал, как они с Федотовым разоблачат Векавищева. А заодно и с Бурова спесь посбивают.
Буров приехал к Векавищеву на газике. Полюбовался на вышку, спасенную стараниями бригады. Помбура Елисеева не видел — тот пропадал на работе и на приезд начальства никак не отреагировал. Надо будет — позовут, а пока незачем искать разговоров на свою голову.
Векавищев увидел буровский газик с вышки, спустился.
Буров пожал ему руку, хмыкнул.
— Читал, читал твой отчет по вышке. Молодец Елисеев, а?
— Молодец, — проворчал Векавищев, но поневоле улыбнулся.
— Я плохого помбура не пришлю, — заметил Буров.
Векавищев, не скрываясь, рассмеялся.
— Саныч, я ж тебя не первый год знаю. Ты мне его от полной безысходности прислал…
Бурова это «разоблачение» нимало не смутило.
— Ну и что, зато попадание-то в десятку! А? Ну, признай, Андрей…
— В десятку…
— Вот. Ты с ним поласковей будь.
— Он что, баба — поласковей с ним быть? — надулся Векавищев.
Что-то Буров начал сентиментальничать. Стареет, наверное. Или уход жены плохо действует. Эти жены, они… Векавищев быстро, привычно отогнал болезненное воспоминание об Алине. Боль уже притупилась, а нет-нет да нахлынет.
Буров, однако, против ожиданий, пребывал в хорошем настроении. Хлопнул Андрея Ивановича по плечу:
— Знаю я твои методы воспитания! Чуть что не по-твоему — сразу все, враг народа.
— Да ладно тебе… Сразу уж и «враг»… Ну да, толковый парень. Минус только один: со мной много спорит.
— Ничего, тебе полезно… — хмыкнул Буров. — Где Авдеев? Ильич!
— Зачем тебе Ильич? — заинтересовался Векавищев.
— Так, дело есть…
Авдеев появился, словно вызванный по волшебству. Какое-то у него чутье на такие вещи.
— Какими судьбами, Саныч? — осведомился он, обменявшись с Буровым рукопожатием.
— Скажешь тоже — «судьбами»! — хмыкнул Буров. — Так, ехал мимо, заглянул по пути. Бешеной собаке шестьсот верст не крюк… Я вообще-то ехал смотреть — как там зимник строится.
— А здесь что забыл? — прищурился Авдеев.
— Да так… В управлении виделся сегодня с Дорошиным.
Авдеев первым насторожился — Векавищев продолжал недоумевать:
— Ну виделся и виделся… Ты с ним на одной лестничной площадке живешь, тоже мне — диво, что виделся…
— А Дорошин с Михеевым виделся, — продолжал Буров. Ему вдруг надоело ходить обиняками, и он высказался прямо: — Собирается комиссия по вашу душу. Туда входят Михеев и Федотов, главный инженер. Дорошин, думаю, отвертится.
— Комиссия? По нашу душу? — Авдеев вдруг расхохотался. — В Сибирь сослать грозятся? Ниже пола не упадешь, Саныч…
— Аморалку нам шьют? — подхватил и Векавищев. — Да не переживай, Саныч, пусть проверяют…
— Мы же чисто ангелы, — хохотал Авдеев. — Все время здесь, с буровой не вылезаем…
— Зря ржете. — Буров поскучнел, посерьезнел. — Анонимка пришла, что вы используете государственную технику не по назначению. Так что на днях поедут наши правдолюбы прямиком в Макеевку — разбираться, что да как и где она, истина. Так что готовьтесь, други-ангелы. Не так уж вы и чисты, выходит…
Смех замер. Векавищев с Авдеевым обменялись быстрыми взглядами.
Буров нахмурился:
— Ну так что, это, выходит, правда? Сдавали технику макеевским?
— Навет чистейшей воды, — решительно ответил Векавищев. — Клевета и пасквиль. Неужто ты поверил, Саныч?
— Разумеется, нет, — с явным облегчением промолвил Буров. — Ну как я в такое мог поверить, Андрей Иванович? За кого ты меня держишь?
— Я, пожалуй, пойду, — задумчиво проговорил Авдеев. — Работы много — некогда мне лясы точить. А ты, Саныч, горячего чаю на дорожку хлебни. Андрей, угости его.
— Ну, бывай, Ильич. — Буров опять пожал ему руку. Подошел к окошку вагончика, следя за тем, как Авдеев спокойным, ровным и в то же время довольно скорым шагом направляется — нет, не к вышке, к машине.
— Интересно, — промолвил Буров, ни к кому особенно не обращаясь, — поспеет Ильич засветло в Макеевку?
Андрей Иванович подал ему кружку с чаем.
— Выпей, согрейся. И это, Саныч… не спеши, передохни. Не гори так на работе — сгоришь.
Буров вздохнул.
— Хороший у тебя чай, Андрей. Крепко завариваешь.
