Большая волна в гавани – это цунами. Роман не только о страшной беде, свалившейся на Японию, это книга о настоящей дружбе, любви и человечности.
Глава 1
Нередко человек случайно оказывается в нужное время, в нужном месте, и тысячи дорог сходятся в одной точке.
Михаил открыл глаза, нащупал под подушкой телефон, на часах было девять утра. Нельзя сказать, что слишком рано, но если учесть, что он лег далеко за полночь, можно было бы еще часок другой смело поспать. Но, увы, привычка вставать рано утром плевать хотела на выходной день и сделала свое дело. Парень откинул одеяло, сел на кровати и, запустив руки в черные, как смоль кудри, взъерошил их. Прохладный пол приятно холодил ступни. После сна тело затекло, он потянулся, с наслаждением, до хруста в костях и, разминая шею, покрутил головой из стороны в сторону. Взгляд упал на блокнот, что лежал на тумбочке. Он взял его и принялся листать, рассматривая рисунки. Некоторые из них вызывали улыбку, другие, наоборот, заставляли хмуриться. Но, какие бы эмоции ни возникали в душе, каждый рисунок был отражением того или иного события, которое происходило в его жизни.
«Чистых листов осталось раз, два и обчелся, придется скоро заводить новый блокнот. Интересно, сколько у меня скопилось их за все эти годы? Надо бы посчитать как-нибудь», – подумал Михаил.
Он взял с тумбочки небольшое серебристое ведерко, из которого частоколом торчали карандаши. Вытряхнул содержимое на постель и среди этого количества с трудом отыскал огрызок черного графитового карандаша.
«И он тоже заканчивается», – цыкнул от досады парень.
Он выдвинул ящик тумбочки, достал темно-серую коробку, на крышке которой красовался ярко-красный логотип известной швейцарской марки, выпускающей товары для живописи, открыл ее и с сожалением обнаружил, что она пуста. Хоть он и не был профессиональным художником, но отдавал предпочтение качественным карандашам, рисовать которыми сплошное удовольствие.
«Ну что ж, придется снова сделать вылазку в художественный магазин», – сказал он вслух, нарушив тишину.
Рисование было его хобби, без которого молодой человек не мыслил своей жизни. Куда бы он ни шел, куда бы ни ехал, его верные спутники – блокнот и карандаш, всегда сопровождали его, не иначе, как Санчо Панса своего рыцаря. Был у него такой бзик – делать зарисовки всего, что происходило вокруг, только в своей интерпретации. Порой случалось, что он забывал взять с собой художественные принадлежности и чувствовал себя так, словно его лишили обеих рук одновременно. Тогда приходилось искать им замену и рисовать чем попало и на чем придется. Иногда в ход шли даже салфетки, а если и их не было под рукой, он делал эскизы позже, восстанавливая в памяти прошедшие события. С того момента, как парень увлекся рисованием, а это ни много, ни мало десять лет, таких житейских рисунков скопилось великое множество. Его увлечение нравилось не всем. Больше всего оно раздражало родителей. И в этом не было ничего удивительного. Кому понравится, когда во время семейного застолья или какого-то серьезного разговора сын достает блокнот с карандашом и начинает рисовать. В такие моменты, его мать, итальянка по происхождению, буквально выходила из себя и высказывалась с горячностью, присущей ее южному темпераменту. «Ragazzo pazzo», – бранилась она, что в переводе с ее родного языка означало чокнутый мальчик. В отличие от нее, отец, типичный сибиряк, был более сдержан, и, несмотря на это, порой мог так рявкнуть, что сыну ничего не оставалось делать, как спрятать подальше свои художества. Слава богу, хоть друзья относились к его увлечению с пониманием и перестали обращать внимания на товарища, который находясь с ними в компании непременно что-то рисует.
