– Ты смотри, какой догадливый, – усмехнулся американец, – если честно, я тоже об этом узнал только сегодня, после того как погуглил картинки с ее изображением в интернете. Молодцы ребята, на фига им молиться, они решили добиться ее расположения, так сказать, кардинально. Надо бы как-нибудь подняться на статую, говорят, с ее смотровой площадки открывается потрясающий вид на Сендай.
В отличие от друга, в океане Михаил не заметил ничего необычного. В этот день на снимках он выглядел, как огромная серая лужа, сверкающая в лучах солнца. Хоть Тони и любил снимать, как он выражался, окружающий мир, но все же иногда в его объектив попадали люди. Да и как они могли не попадать, когда порой среди них встречались такие экземпляры, мимо которых невозможно было пройти. Японцы сами по себе народ необыкновенный, а некоторые из них выглядели, как пришельцы с других планет. Было в них что-то такое, что притягивало взор. Вот одного такого забавного старика американец снял в автобусе, на котором добирался до побережья океана. Михаил до корней своих волос был современным и толерантным человеком и всегда с пониманием относился к различного рода проявлениям человеческого «Я». Но, глядя на седовласого дедулю с бородой, как у Карла Маркса, одетого в ярко-розовое женское пальто из-под которого виднелось черное платье до пола, с ярко-голубым платком на шее и дамской сумочкой через плечо, парень впал в глубокий ступор и несколько минут безмолвно рассматривал чудаковатого пассажира.
– Ты не находишь его очаровательным? – с иронией спросил Тони.
– Да он просто милаха, – бросив взгляд на соседа, рассмеялся Михаил.
– Я точно так же, как ты сейчас, пялился на него в автобусе, – признался американец, – до тех пор, пока он не подмигнул мне, – хохотнул он, – ты лучше вот на этого чувака посмотри, – Тони открыл следующий снимок, – я его встретил в метро, пока добирался до станции.
Как и на предыдущей фотографии, на этой тоже был престранный старик. Вокруг его блестящей лысины свисали сосульки седых волос, что делало его похожим на кальмара, а жиденькая бороденка и куцые усики дополняли образ. Дедуля напялил на себя темно-синий костюм морячки, плиссированную короткую юбку и рубаху, большой воротник которой называют гюйсом, выпустил поверх дутой куртки стального цвета. На ноги он натянул белые гольфы поверх черных колготок и такого же цвета массивные мужские ботинки.
– Да уж, – протяжно произнес Михаил, рассматривая старика, – по-моему, местным пенсионерам нечем заниматься, – заметил он.
– Если бы было чем, они бы не просиживали часами в караоке и у игровых аппаратов, – хмыкнул фотограф, – у нас в стране тоже всяких чудиков хватает, но такого количества странных персонажей, как здесь, я не встречал нигде.
– Я даже представить не могу, чтобы в России какой-нибудь дедок так принарядился, а если бы такой смельчак нашелся, думаю, вряд ли он доехал бы до дома. Его бы прямо из метро замели в психушку, – усмехнулся художник. Русским сложно понять подобное проявление индивидуальности, у нас менталитет другой. В нашей стране ты должен быть, как все, а если не дай бог не такой, тогда ты изгой.
– Лично мне абсолютно по барабану, как человек выражает себя, – вздернул плечами сосед, – он имеет право быть тем, кем хочет и носить то, что ему нравится. Но, к сожалению, и в Америке есть люди, которые нетерпимо относятся к не таким, как они.
– Раз японцы смело ходят по улицам в подобных нарядах и не боятся осуждения и отчуждения в социуме, это говорит о том, что они по настоящему свободные люди. А свобода для человека превыше всего. Жизнь – она одна, и каждый должен прожить ее так, как хочет, а не так, как ему навязывает общество. И эти старые самураи служат тому подтверждением. Захотелось деду надеть костюм морячки и кто ему запретит? – парень снова посмотрел на Тони и продолжил: – никто. И плевать он хотел на всех с самой высокой точки богини счастья и благополучия.
– Э, брат, да ты еще и философ, – с улыбкой воскликнул американец, – хотя разве может художник не быть философом? – спросил он и тут же ответил: – вряд ли творчество возможно без философского осмысления. Я прав? – он по-дружески толкнул Михаила в плечо.
– Сто процентов, – подтвердил тот.
– Тогда поднимай свой зад и пошли подкрепимся, – Тони встал вместе с макбуком и положил его на свою кровать, – потом досмотрим фотки, а то я голодный, как стая диких кайотов.
– Такая же фигня, – согласно кивнул Михаил и сунул блокнот с карандашом под подушку, – а что разве кайоты бывают не дикими? – спросил он.
