– Я не знаю, Лекси, почему так вышло, но ничего исправить нельзя! И теперь мы должны заботиться друг о друге. Нам всем ее не хватает, но как-то нужно жить дальше… ради нее.
Алексис некоторое время обдумывала ее слова: даже лобик наморщила, – а потом, когда Эдвина поставила ее на ноги и попыталась вывести из комнаты, заартачилась, в панике озираясь по сторонам, как будто боялась, что больше никогда не увидит мамину комнату, не прикоснется к ее одежде, не вдохнет тонкий аромат ее духов:
– Я не хочу идти вниз.
– Нам не надо здесь больше оставаться, Лекси, от этого только хуже. Я знаю, что она здесь, что всегда будет с нами, в наших сердцах. Мне все время кажется, что она рядом, смотрит на нас и радуется или грустит вместе с нами.
Алексис застыла в нерешительности, и Эдвина, подхватив ее на руки, понесла вниз. Сестра больше не выглядела такой испуганной и несчастной, она вернулась домой. Они и ждали, и страшились этого момента. Правда была ужасна: они стали сиротами. Остались только воспоминания, как мамины цветы в саду. В ту ночь Эдвина оставила флакончик духов, которые прихватила из комнаты Кейт, на столике в спальне Алексис. Отныне пахнуть этими духами будет миссис Томас, любимая кукла девочки. Слабое дуновение, смутное напоминание о женщине, которую они так любили и которая предпочла умереть вместе с мужем.
– К черту! – в ярости выкрикнула Эдвина. – Я не продам газету!
– Но твой дядя считает, что это необходимо. Только вчера я получил от него весьма убедительное послание. По крайней мере подумай над его словами. Он считает, что газета непременно захиреет, поскольку никто ею больше не управляет, и решительно настаивает, что все вы должны жить с ними, в Англии, – попытался убедить ее Бен, видимо, согласившись с мнением сэра Хикама.
– Чепуха. Временно это будет управляющий, а через пять лет дело возьмет в свои руки Филипп.
Бен вздохнул. Он прекрасно ее понимал. Возможно, она и права, но что, если ее брат не справится? Ведь издательское дело весьма и весьма непросто: огромная конкуренция. Нужны связи, опыт – откуда им взяться у молодого человека двадцати одного года? Слишком тяжелая для него ноша, как и для самой Эдвины пятеро детей.
– Сейчас газета в надежных руках, как вы сами сказали, – напомнила Эдвина. – Так к чему столь радикальные меры?
– А что, если что-то пойдет не так?
– Тогда я займусь ею сама. Ну а пока газета не дает ни малейших поводов для беспокойства, я позабочусь о детях.
Эдвина чувствовала, что ужасно устала и ее терпение истощалось. Ей придется многому учиться. У родителей были акции различных компаний и облигации, небольшое имение в Южной Калифорнии – его-то Эдвина как раз решила продать, чтобы сохранить их дом. Оставалась газета. Голова шла кругом! А дети все еще не пришли в себя. Джордж плохо учился и все чаще нарушал дисциплину, а Филипп боялся провалить экзамены, поэтому по вечерам Эдвине приходилось с ним заниматься. К этому надо прибавить слезы, постоянные кошмары по ночам… Ей казалось, что жизнь ее превратилась в карусель, с которой невозможно сойти: все по кругу, по кругу, по кругу… На себя не оставалось ни минуты, как и на горькие воспоминания о Чарлзе. О ней самой позаботиться некому, да и, наверное, уже не будет никогда.
– Эдвина, разве не проще поехать в Англию и некоторое время пожить у Хикамов? Позволь им тебе помочь!
Это предложение показалось Эдвине оскорбительным.
– Мне не нужна помощь: мы отлично справляемся.
– Конечно, – не стал спорить Бен. – Но ты взвалила на себя такую ответственность! Вот родственники и хотят тебе помочь!
Но у Эдвины было на сей счет иное мнение.
– Ничего подобного! Они просто хотят все забрать себе. – Слезы хлынули у нее из глаз. – Наш дом, наших друзей, школу у детей, возможность жить так, как мы хотим! Неужели вы не понимаете? Все, что у нас есть…
– Нет, – покачал головой Бен. Ему так хотелось ее утешить, но увы, было нечем.
После этого разговора Хикамов Бен больше не упоминал, и под его руководством Эдвина начала входить в курс издательского дела. Решение было принято, и неважно, кто что о ней подумает. Она должна все сохранить: и газету – для братьев, и дом – для всей семьи.
– Я могу позволить себе жить так, как раньше, Бен? – Сейчас это был главный вопрос. Эдвине приходилось думать о том, что совсем недавно даже в голову ей не приходило.
К счастью, поверенный был с ней откровенен.
– Да, конечно. Пока дела идут прекрасно: с домом никаких осложнений не предвидится, газета приносит достойный доход, но со временем может стать обременительной.
– Значит, я сохраню и то и другое. Что еще?
Ее деловая хватка поражала Бена. Возможно, она права и все нужно оставить как есть. Сейчас это был ее главный вклад в будущее детей.
