– Не бери в голову, детка! Иди к папочке! Он повалил Алексис на кровать и сорвал с нее блузку. В Чикаго он купил для нее кое-что из дешевой одежды, но она отнеслась к этому как к веселому приключению, как будто это была новая роль.
Они занялись любовью, а потом он ушел, оставив ее в одиночестве, и вернулся поздно вечером – в стельку пьяный, но с двумя билетами. Пока его не было, Алексис сходила с ума, но он пришел и сказал, что теперь дела наладятся. Они отправятся в Лондон, он там будет играть в театре, а потом вернутся в Калифорнию, и к тому времени будет поздно что-то предпринимать: по его расчетам, Алексис будет беременна, и Эдвина останется с носом. А если и нет, они побоятся скандала – а он был бы грандиозный! Так что всю оставшуюся жизнь он сможет безбедно жить за счет Джорджа Уинфилда.
Перед отъездом из Сан-Франциско Эдвина позвонила Сэму, чтобы успокоить. Все в порядке, сказала она, произошло недоразумение. Обидевшись за что-то на Эдвину, Алексис села в поезд и одна уехала в Сан-Франциско, домой. Там они ее и обнаружили, исполненную раскаяния за причиненное беспокойство. Она цела и невредима. В общем, много шума из ничего.
– А Малкольм Стоун? – подозрительно спросил Сэм: отчего-то он не поверил Эдвине.
– Бесследно исчез, – убедительно солгала Эдвина, поблагодарила за его помощь и на следующее утро уехала в Нью-Йорк за Алексис, оставив Фанни и Тедди на попечение экономки.
Она строго-настрого велела им молчать: на тот случай, если позвонит Джордж, – и обещала вернуться как можно скорее. Но главное – ни при каких обстоятельствах не проговориться Джорджу!
Она села в поезд до Нью-Йорка, вся во власти тяжелых дум и печальных воспоминаний. В прошлый раз, когда поезд уносил ее в Нью-Йорк, рядом были родители, братья и сестры, Чарлз. В Нью-Йорке им предстояло сесть на «Мавританию»… Путешествие на восток было долгим, всю дорогу в голове крутились одни и те же мысли, поэтому в отель «Иллинойс» она отправилась прямо с вокзала и прибыла туда взвинченная до предела, ожидая найти несчастную Алексис и предполагая пригрозить законом Малкольму Стоуну, но вместо сестры ее ожидало письмо, написанное детским почерком. Алексис сообщала, что Малкольму предложили место в одном из театров Лондона, а она, как послушная жена, поехала с ним. Кое-что Эдвина прочла и между строк: видимо, сестра совсем потеряла голову, раз согласилась сесть на корабль – она-то могла представить, чего ей это стоило! Интересно, понимает ли этот Малкольм Стоун, с кем связался? И сказала ли ему Алексис о том, что она одна из тех, кто одиннадцать лет назад выжил после крушения «Титаника»?
Из отеля «Иллинойс» Эдвина вышла в слезах. Что ей теперь делать? Плыть вдогонку за Алексис? Но стоит ли вообще преследовать беглецов? Может, сестра и в самом деле хотела выйти за него замуж? И они действительно поженились? А что, если она уже забеременела? Что тут поделаешь? Брак не расторгнуть, если Алексис носит его ребенка.
На заднем сиденье такси она проплакала всю дорогу до отеля «Ритц-Карлтон». Зарегистрировавшись, она пошла в номер, который слишком живо напомнил ей тех, с кем она останавливалась здесь в тот последний раз. Вдруг ей до боли захотелось, чтобы рядом кто-то был, чтобы помог. Но кто? Родителей и Филиппа нет в живых. Джордж женился. Сэма она едва знала. Не признаваться же Бену, что потерпела поражение! Итак, обратиться не к кому. Лежа в постели без сна, она понимала, что решение придется принимать самой. Выбора не было. После пережитого она не сможет подняться на борт корабля. Но как оставить Алексис с этим человеком, даже не попытавшись вернуть домой? В конце концов, сестра ведь звонила, чтобы сообщить, где находится. Наверняка это значит, что бедняжка ждет от нее помощи.
Эдвина размышляла всю ночь и все утро. Удалось выяснить, на каком корабле отплыли беглецы, и можно было бы туда телеграфировать, но если Алексис потеряла голову, то все равно не вернется. Нужно было что-то делать, причем срочно, или махнуть рукой. Перед ней вдруг встало лицо матери, и Эдвине стало ясно, как поступила бы она. В тот же день она купила билет на корабль «Париж». Алексис отбыла тремя днями ранее на «Бремене».
Алексис, бледная и притихшая, сидела безвылазно в их каюте второго класса, и Малкольм из кожи вон лез, чтобы ее приободрить: расписывал, как им будет весело, предполагая, что девушка никогда не путешествовала морем. Он заказал шампанское, покрывал ее поцелуями. В мечтах ему уже рисовалась роскошная жизнь, когда они будут плавать только первым классом на самых лучших кораблях.
– Только представь! – запуская руку ей под платье, умасливал он Алексис, но та даже не улыбнулась.
Пока корабль отходил от пристани, она не сказала ни слова, а когда они вернулись к себе в каюту, он увидел, что она дрожит с головы до пят.
– Ты, часом, не страдаешь морской болезнью? – спросил Стоун, пребывая в самом радужном расположении духа.
