Надо же, как ему повезло: юная красавица жена, сестра режиссера одной из самых значительных киностудий, и неважно даже, что ему пришлось выложить за проезд свои последние деньги. Судно было жуткое, но немцы были не дураки выпить и повеселиться. Может, получится перекинуться с кем-нибудь в картишки да похвастаться красавицей женой? Но Алексис не вставала с постели, а к обеду и вовсе начала задыхаться. Они не вышли еще в открытое море, а она уже хватала ртом воздух, глядя вокруг безумными глазами. Малкольм бросился за стюардом, требуя привести врача. У Алексис был такой вид, будто она умирает.
– Моя жена… ей дурно… нам нужен врач, и побыстрее!
– Конечно, но, может, для начала я принесу ей чашку бульона и печенье? Первое дело при морской болезни, сэр! Она впервые в море?
Ответом ему был протяжный стон, будто от непереносимой боли. Обернувшись, Малкольм увидел, что Алексис лишилась чувств.
– Врача, быстро!
Уж не умерла ли она? Ему стало страшно. Господи, она совсем как мертвая! Джордж Уинфилд его убьет. Можно забыть и про Голливуд, и про «дюзенберг» и прочие роскошества, которые он уже считал своими, решившись на эту авантюру.
Доктор явился через пару минут и в лоб спросил у Малкольма, не беременна ли его супруга. Тот даже не думал об этом: слишком мало времени прошло, а до него Алексис была девственницей. Ничего вразумительного он сказать не смог, и тогда доктор выставил его из каюты. Стоун бродил по коридорам, курил и ломал голову, что могло случиться: сначала Алексис трясло как в лихорадке, а потом она и вовсе упала в обморок…
Прошло немало времени, прежде чем доктор выглянул из каюты: лицо у него было хмурое. – и жестом велел ему следовать за ним. Когда они шли по коридору, Стоун спросил:
– Она в порядке?
– Да. Она будет спать долго, я сделал ей укол. – Врач втолкнул Малкольма в пустую сейчас столовую, сел и воззрился на него. – Вам обязательно нужно было плыть в Европу?
Малкольм не понимал, почему доктор говорит с ним таким тоном.
– Да… я ведь актер: приглашен в лондонский театр.
Это была ложь, как и все в его жизни: он понятия не имел, найдет ли он работу в Лондоне.
Под пристальным взглядом доктора увядающий красавец блондин занервничал и принялся шарить по карманам в поисках сигарет.
– Она что, вам ничего не рассказала?
Доктор почти не сомневался, что никакие они не муж и жена: слишком она молода и напугана. К тому же на ней очень дорогие туфли, и это как-то не вязалось с грязной каютой второго класса на этом корыте. Если бы малышка хотела сбежать из дома с этим хлыщом, то по крайней мере подготовилась бы к путешествию.
– А что она должна была мне рассказать? – Малкольм был в замешательстве.
– То, что рассказала мне: о своем прошлом путешествии в Европу.
– Ничего я не знаю! – бросил Стоун раздраженно.
– Вы не знаете, что она одна из немногих, кому повезло выжить при крушении «Титаника»?
Малкольм вытаращил глаза: в это невозможно поверить.
– Если так, она была тогда совсем младенцем!
– Ей было шесть, она потеряла родителей, и вместе с ними погиб жених ее старшей сестры. – Мальком согласно кивал. Это многое объясняло насчет Эдвины.
Стоун никогда не задумывался, почему Алексис опекают не родители, а Джордж и бдительная старшая сестрица. Да и какая разница? Ему было все равно, а малышка не очень-то любила о себе рассказывать.
Доктор продолжал:
– В ту ночь она убежала от своих, и совершенно посторонние люди посадили ее в последнюю шлюпку. Встретиться с братьями и сестрами она смогла только на корабле, который их спас.
Доктор нахмурился, пытаясь вспомнить название судна, но так и не смог. Сурово глядя на собеседника, он заключил:
– Я бы предложил держать вашу жену на успокоительных до конца плавания. Боюсь, иначе она не вынесет, она кажется… такой хрупкой. А еще лучше – поместить в лазарет, если вы не против.
Только этого ему не хватало! В море с истеричкой! И как, скажите на милость, потом возвращаться в Штаты, когда придет время? Но, может, к тому времени это станет уже не его проблемой? А пока можно не беспокоиться: ему ничто не угрожает.
Предложение доктора ему понравилось: он даже сможет немного поиграть, если захочет.
– Ну что, позволите забрать вашу жену в лазарет, сэр?
– Разумеется, – улыбнулся Малкольм и, отсалютовав доктору, направился в бар, предоставив стюарду и матросам перенести Алексис из каюты в лазарет.
Все время в пути ей давали снотворное. Алексис смутно понимала, где находится, а если начинала кричать и кого-то звать, ей делали укол, говорили какие-то слова, но она их не понимала.
