Аэропорт Портленда кишит людьми. Безликие суетливые пчелы в улье. Колесики моего чемодана отбивают четкий бит, а глаза все равно ищут кого-то в толпе. Словно у меня параноидальный синдром. Успокойся, Эш, он не придет! Он тебе не нужен! Клара Фишер, папа и Лукас отдалились от меня, что неудивительно. Я медленнее черепахи. И вот они уже у стойки регистрации, а я все смотрю по сторонам. Наконец присоединяюсь к ним. Мы сдаем багаж, проходим досмотр, паспортный контроль и ожидаем посадки. Огромный лайнер за окном вгоняет меня в тоску. Я не знаю, вернусь ли когда-нибудь в Америку, увижу ли старых друзей, могилу мамы и… его. Нас зовут на борт. Клара крепко обнимает меня и говорит:
– Не забывай про наши встречи в «Фейстайме». Даже за тысячи миль я буду наблюдать за тобой. Поняла?
– Спасибо. Почему ты так добра ко мне?
– Вивиан была моей подругой. А ты, моя дорогая девочка, обязана стать счастливой!
– Стану, Клара, стану.
– Обещаешь?
– Да, – часто киваю. Она улыбается и отходит, чтобы попрощаться с отцом и Лукасом. На ее лице играет теплая улыбка, когда папа что-то шепчет ей на ухо. Из них могла бы выйти прекрасная пара. Крепко сжимаю телефон в руке. Что я теряю? Спешно набираю сообщение «Я тебя люблю!», отправляю Эйдену и выключаю айфон. Аппарат летит в урну вместе с моими рухнувшими надеждами.
– Пошли, Эш, нас одних ждут. – Лукас берет меня за руку и тянет за собой.
Клара скромно приподнимает ладонь и машет нам, склонив голову к плечу.
Мягкое кресло на девятнадцать часов становится моим верным спутником. Чтобы заглушить ноющую боль, надеваю наушники и включаю любимую музыку на телефоне, купленном по дороге в аэропорт. Лукас болтает с отцом, рассказывая о времени, проведенном в реабилитационном центре. О докторе Хаусере, который помог вытащить его «из системы» и договориться с австралийскими коллегами о наблюдении. У Мартина оказывается предостаточно влиятельных друзей. А еще у него доброе сердце. Лукас невероятно счастлив, что снова на свободе. Это естественно. А Миранда… уже пересекла мексиканскую границу и ищет новую жертву в Канкуне. Удачи, стерва!
Спустя семь часов полета я вновь думаю об Аве и Оззи. Моя темнокожая подруга все знала и предательски молчала о сделке. Помню, как я подкараулила ее на парковке кампуса после того, как просила секретаря факультета переслать мои документы на почту указанного мною колледжа в Сиднее. Она трепыхалась со своими объяснениями, как птичка в клетке. Я сказала, что ничуть не жалею о том, что познакомилась с ней, но на этом все. Пожелала ей всего самого хорошего и быстро ушла.
С Оззи вышло гораздо болезненней, ведь мы дружим с ним с детства. Наша ругань в машине, когда он забрал меня с вечеринки Фокса, заставила прибиться к обочине. Я даже поколотила его как следует! Эмоции в тот гребаный момент зашкаливали. Без этого белобрысого засранца моя жизнь будет невыносимо скучной и пресной. Он вносил нотки юмора и бесшабашности в мою серую действительность. Несомненно, мы встретимся в скором времени. Может быть, даже в Австралии. Но это уже будет другая история…
Жаль, что я не смогла рассекретить ему свой побег и лишила себя возможности проститься с ним в аэропорту. Он так занят улаживанием важных вопросов с Парсонс. Ведь руководство ждет его немедленного решения. Да и с родителями ничего не ясно. И с Олли? Что у них впереди?
– Эй, только что объявили о посадке, – толкает меня локтем Лукас.
– Что, уже? – гляжу в иллюминатор.
– Ага. У меня задница затекла! И спина болит!
– Господи, да ты хуже маленького ребенка.
При упоминании о ребенке улыбаюсь. Со мной навсегда останется частичка Эйдена. Я буду любить эту крошку так, что даже богам не снилось. А если он (или она) будет похож на папу? Тогда моя любовь превратится в бесконечную череду воспоминаний о нем. Воспоминаний о том, кого я любила всем сердцем и кого больше не встречу на своем пути…
Я поднимаю голову и вижу улыбку Вайноны.
– Наконец-то пришел в себя, – говорит девушка и качает головой. – Ты всю ночь вливал в себя виски, малыш.
Потираю глаза. Голова с похмелья просто раскалывается. Но физическая боль – ничто по сравнению с тем, что творится сейчас у меня внутри. Мое сердце словно вырвали из груди и покрошили на куски.
– Хотела бы я посмотреть на девочку, которая довела тебя до такого.
Вайнона ставит передо мной высокий стакан с какой-то мутной жидкостью.
– Выпей, сразу полегчает.
Я подношу стакан ко рту и делаю большой глоток, как велит темнокожая девушка. Отвратительный вкус заполняет рот, но приходится осушить стакан.
– Который час? – хриплю я, вытирая губы тыльной стороной ладони.
– Полдень.
Я соскакиваю с высокого барного стула и несусь к выходу. Мне нужно успеть до конца лекций Эштон, чтобы перехватить ее на парковке. Вот уже который день я пытаюсь поймать любимую, но все тщетно. Либо она решила скрываться от меня и не посещает лекции, либо ловко уходит от моего преследования. И ее дружок, который все время маячил на горизонте, как сквозь землю проваливается. Его «Ягуара» тоже не видно в известных мне местах.
