– Она перечеркивает все, что между нами было! Я тебя совсем не знаю… Совсем! Мы не сможем быть вместе… нет… Я никогда тебя не прощу. Я никогда не смогу простить себя за то, что была такой наивной…
Эштон вонзает ногти в свои плечи и морщится, будто хочет проснуться и забыть об этом кошмарном сне.
– Уйди. Пожалуйста, уйди…
Я провожу ладонью по лицу. Черт, не знаю, как мне сейчас поступить. Отпустить и дать время все осмыслить или закинуть ее на плечо и увезти в квартиру, закрыться с ней в комнате и просить у нее прощения до тех пор, пока она не сдастся? Ее глаза дают мне ответ.
– Хорошо, Эштон, сейчас я уйду. Детка, ты же знаешь, что между нами все было по-настоящему. Пожалуйста, дай мне еще один шанс!
– Эштон? – раздается позади голос Оззи.
Она переводит взгляд на своего друга и пару секунд раздумывает перед тем, как вновь посмотреть в мои глаза. Двинувшись с места, целует меня так проникновенно, что я перенимаю ее бешеное сердцебиение.
– Прощай, Эйден…
Покачиваясь на каблуках, Эш быстро сокращает расстояние до «Ягуара». В салоне она приказывает Оззи давить на газ как можно сильнее.
Я закрываю глаза, усаживаюсь на тротуар и роняю голову на руки. Не верю, что все вот так закончится! Ее поцелуй до сих пор ощущается на моих губах. Я дам ей время, но, черт возьми, верну ее, чего бы мне это ни стоило!
Волна ненависти к Фоксу поднимает меня с места, и я возвращаюсь в квартиру, где вечеринка в самом разгаре. Джай провожает меня обеспокоенным взглядом, когда я проношусь мимо в сторону смеющегося Фокса. Секунда – и мой кулак врезается в его челюсть. Парень падает на пол. Крики Бланки собирают вокруг нас зрителей. Но мне плевать на полсотни пар глаз. Я усаживаюсь сверху на этого ублюдка и сбиваю в кровь свой правый кулак.
– Сукин сын! Она все узнала!
Меня останавливают чьи-то сильные руки, оттаскивая от Фокса, который уже потерял сознание.
– Эйден, хватит, ты его убьешь! – звучит голос Джая над моим ухом. Я обвожу взглядом толпу. Бланка всхлипывает, наклоняясь над Остином.
– Пойдем отсюда. – Ава берет меня за руку и тянет к выходу. Я иду следом за ней по инерции. Все происходящее кажется просто сном. В голове звучит набатом: ты ее потерял. Но я не хочу в это верить.
Я запихиваю в чемодан вещи, а передо мной, как гребаный мираж, стоит Эйден со своими жалкими оправданиями. Мне противно, но в то же время сердце разрывается от боли. Вранье, что нельзя полюбить за столь короткий срок! Наглая, мерзкая ложь! Я люблю его… но не выдержу ни минуты в этом городе, в этой стране. Отец забронировал билеты до Сиднея. Того, что в Австралии. И завтра в семь часов вечера мы оба улетим в новую жизнь. Случайно задев чемодан, замечаю на покрывале под ним фотку Эйдена. Черт! Она затерялась где-то в подкладке и теперь, как острое лезвие, режет мне душу. Я сминаю ее до противного хруста, а потом расправляю и толкаю в боковой кармашек чемодана. Зачем?! Поглаживая живот, сажусь на кровать и всхлипываю.
– Слушай, ты не знаешь, где мой бейсбольный мяч с автографом Пуйольса?
Лукас заходит в комнату, широко улыбаясь, но, когда видит меня в слезах, тут же садится рядом и обнимает.
– Прости, сестренка.
– Все в порядке.
– Знаешь что? Я никогда не женюсь. К черту любовь и все, что с ней связано! – машет руками.
– Еще как женишься. Найдется та, что растопит твое сердце, – шмыгаю носом и встаю, чтобы продолжить сборы.
– Ага, хрен ты угадала! Глядя на тебя, мне хочется утопиться.
Я закрываю чемодан на молнию и откатываю к двери.
– Послушай, тебе понравится в Сиднее. Там все будет иначе. Папа откроет филиал и будет развивать свой мебельный бренд. Ты научишься плавать и освоишь доску. А я наконец исполню свою мечту и сотру из памяти то, что случилось в Портленде.
– Ага, круто звучит. Только не вижу радости в твоих глазах, – подмечает Лукас. И он прав, на моих плечах словно груз, что никак не получается сбросить.
– Это временно, братец. Как только сяду в самолет, забуду обо всем.
– Ну-ну. А не думаешь, что Палмер тебя остановит, и, как в сопливых фильмах, вы будете жить долго и счастливо?
– Нет. Такого не случится. Перестань морочить мне голову. Иди собирайся уже!
Лукас уходит, а я прокручиваю его слова. Мне безумно хотелось бы, чтобы Эйден ворвался в самолет и снял меня с рейса. Но затем вспоминаю, как безжалостно он поступил, и возвращаюсь в реальность. Мне казалось, что Фриман причинил самую сильную боль, но это не так. Эйден Палмер не оставил камня на камне! Может быть, потому что я не любила Тимоти? Бам – попадание точно в цель! Я не ощущала этого подъема, полета, этих злосчастных бабочек в животе.
– Милая, ужин на столе. Давай проведем последний вечер в этом доме вместе.
Отец обрывает мои ностальгические размышления и не уходит, пока я не иду за ним следом.
