Гермиона подняла покрасневшие глаза и чуть не разрыдалась с удвоенной силой, увидев в его чёрных глазах неприкрытое сочувствие, а ещё… понимание. Это почти сломало её и, кажется, профессор это почувствовал, потому что без колебаний обнял её, прижимая к себе и едва ощутимо поглаживая по волосам. Она уткнулась в его плечо, глубоко и прерывисто дыша. Душевная боль была почти невыносимой… почти… пока его запах — трав, какого-то лосьона и мужчины, тепло тела и успокаивающий стук сердца не повернули мысли совсем в другое русло. Она едва заметно дрогнула в его объятиях, и Снейп прижал её ближе, очевидно, решив, что она замерзла. Неосознанно она обхватила его за талию и услышала, как он резко вздохнул. Но не отпустил.
— Мисс Грейнджер… — прошептал профессор, наклонив голову и обдав теплым дыханием её ухо. — Мы должны… пока вы здесь… проверить остальных.
— Да, — Гермиона неохотно отстранилась, — да, конечно.
Она пригладила волосы дрожащими руками, не замечая, как пристально Снейп смотрит на неё. И как он до крови прикусил губу, глядя ей вслед.
========== 9. Сомнения ==========
Северус ни разу в жизни не прижимал к себе юную и пленительную девушку. Хотел. Но… не случилось. Больше всего, будучи подростком, он мечтал об объятиях Лили Эванс, и в этом был скорее душевный порыв, чем сексуальное влечение. Лили была недосягаемой вершиной, чистым идеалом, той, кто был ему близок, кто принимала его — оборванного и угрюмого мальчишку из бедного района. Она знала, кто он и протянула ему руку. Больше такого не делал никто. Став взрослее и потеряв Лили он уже желал не любви, а плотской близости, тепла чьего-то тела рядом, пусть хоть на мгновение, но и в этом ему было отказано — он был слишком худ, слишком некрасив, неухожен, а ещё якшался с сомнительной и однозначно «темной» компанией. Девушкам нужны были совсем другие парни. Такие, как Сириус Блэк или Артур Уизли. Первый был бунтарем, но на стороне добрых сил, а второй верной и надежной опорой. Как же отчаянно Снейп желал, чтобы хоть кто-то разглядел его! Дал ему шанс. Позволил показать себя настоящего… Увы, он был полукровкой и нищим, так что даже договорной брак, как у Люциуса Малфоя был ему недоступен. И он… смирился. Годы шли, и он погружался в пропасть отчаяния, недоверия и страха всё глубже. А потом он принял метку и стал Пожирателем смерти. И к его услугам, как верного слуги Тёмного Лорда были все шлюхи Лютного переулка, все девицы, желающие выбиться в элиту, пусть даже связавшись с таким, как Снейп. Или Крауч. Он не отказывался от бесплатного секса, но не чувствовал себя после него чистым и хотя бы довольным и постепенно, утолив юношеский голод, он стал пугающе равнодушным ко всему. Больше он не испытывал потребности в близости — физической и душевной, погрузившись в работу над зельями и заклинаниями. Он стал самым молодым мастером в Великобритании не достигнув возраста двадцати пяти лет. Он занял должность декана и профессора. Он стал страшным сном студентов, проклятием бывших учителей, правой рукой двух господ — Воландеморта и Дамблдора и запер глубоко внутри того, кем он когда-то хотел быть. Ради Лили. Ради её сына. Ради… искупления вины.
Но сейчас, ощутив прижимающуюся к нему Гермиону Грейнджер — дрожащую, плачущую и невероятно чистую, Северус как будто рухнул с головой в бушующий океан. Буря эмоций, теснившая его грудь, напугала так, что он едва не оттолкнул девушку. А она… она обхватила тонкими руками его талию. Никто никогда не обнимал его… так. Он совершенно растерялся, хотя сам протянул к ней руки, желая утешить. Снейп понимал боль потери и неопределенность, как никто. Совершенно некстати в голове всплыли и слова Нарциссы. Но мог он поверить в то, что интересен юной ведьме? Ведьме, у которой уже был возлюбленный, если верить слухам? Да и он сам… кому может быть нужен такой, как он, неспособный дать ничего?
— Мисс Грейнджер… — прошептал он, наклонив голову и втайне наслаждаясь запахом её духов. — Мы должны… пока вы здесь… проверить остальных.
— Да, — Гермиона разжала руки, отстраняясь, — да, конечно.
«Она просто расстроена. И рядом не оказалось никого, кто бы мог её поддержать, — сказал он себе мысленно, — не повезло девочке, что это ты, но выбора у неё не было. Она кого угодно бы обняла, лишь бы не думать о том, что её родители могут никогда не очнуться».
Он знал, кто он. И не питал иллюзий. Но отчего же внутри так мучительно заныло, едва он вообразил, как прижимается губами к тонкой коже за её ухом, как проводит языком по изгибу её шеи? Она ещё вчера была его студенткой! И он не замечал её, как и всех прочих. Они были толпой раздражающих, неумелых и криворуких исчадий ада, которых ему приходилось терпеть. Ради «высшего блага». Вспомнив Дамблдора, он привычно пришёл в яростное раздражение.
— Прошу вас, — сухо произнес Северус, распахивая дверь перед девушкой.
