– Да. – Его пронзительные голубые глаза встретились с глазами Кэтрин. – Но я так и не понял, зачем вы последовали за мной.
Кэтрин уставилась на пустую миску, избегая ответа. «И куда же исчезла каша?» К счастью, Маркус предупредительно приготовил две порции. Она закусила губу, надеясь, что вторая миска предназначалась не для него самого.
Маркус подошел к Кэтрин и наклонился над ее постелью. Девушка в ужасе отпрянула. Однако он всего лишь убрал пустую миску с колен Кэтрин и заменил ее полной. Ее щеки опять вспыхнули, но она решила больше не изображать из себя пугливого кролика. Маркус мог уже тысячу раз чем-то досадить ей, однако он так и не воспользовался ни одной из этих возможностей. Хотя это вовсе не означало того, что ему можно доверять. И как только он умудряется угадывать, о чем она думает?
– У вас очень выразительное лицо, – вдруг произнес Маркус, будто снова прочитав ее мысли. – В особенности глаза.
Кэтрин нахмурилась. Она почувствовала такую досаду, что ей захотелось кричать.
– Кроме того, – прибавил он, – умение угадывать мысли – моя профессия…
– Нельзя ли поточнее? – Охваченная гневом, Кэтрин взмахнула ложкой. – Кроме того, может, вы потрудитесь объяснить мне, почему все ваши ответы на мои вопросы столь уклончивы? И к чему эта ложь с ногой? Ведь все окружающие, без сомнения, думают, что вы ранены.
– Я ловлю шпионов, – Маркус потянулся к подносу и взял кружку. – Чай с молоком и медом?
Кэтрин ошеломленно заморгала. «Шпионов?»
Обхватив ее руку широкой теплой ладонью, Маркус дал ей источающую дразнящий запах кружку. Кэтрин неторопливо пила чай, раздумывая над его словами. Что это – еще одна ложь? Но зачем?
Чай был изумителен. Такого Кэтрин еще не пробовала ни разу в жизни. Приют покупал использованный чайный лист. А этот чай, несомненно, не успел побывать ни в чьей чашке. Слишком изысканный вкус.
– И каким же способом вы зарабатываете? – внезапно поинтересовалась она.
– Я получаю офицерское жалованье, – Маркус взглянул ей в лицо, – а кроме этого, занимаюсь еще кое-каким бизнесом. Узнаю, в чем нуждаются люди, и достаю все необходимое. За деньги.
– И шпионов вы тоже ловите за деньги?
– Нет, – он резко качнул головой, – шпионов я ловлю ради своей страны.
– И кого вы намерены поймать на этот раз?
Маркус быстро отодвинул от очага кресло и поставил возле кровати. Опустившись в него, он скрестил длинные ноги.
– Одного человека в Лондоне.
Кэтрин скривилась.
– Ну конечно….
Его упругие губы изумленно дрогнули.
– Вы все еще мне не верите?
– А почему я должна вам верить? С первого же дня своего приезда вы лгали без остановки.
Чай напоминал расплавленное золото.
– И вам безразлично, что отец решил оказать мне поддержку?
– Ваш отец становится слеп, когда дело касается вас, – непреклонно ответила Кэтрин.
– И это меня называют циничным!
– Пожалуй, это самое мягкое слово, которое я могу подобрать.
Сидя в кресле, поставленном возле кровати, Маркус наблюдал за восхитительной молодой женщиной, пьющей чай. Когда он вкладывал в ее руку чашку, он, в конце концов, понял, что напоминает ему ее кожа, – лепесток розы. И, подобно розе, нежная и мягкая Кэт была окружена шипами.
Почему она стала такой колючей? И столь подозрительной по отношению к людям? Андерсен-холл – вполне достойное место, куда лучше любого из виденных им приютов. Что же вынудило ее решить, что никто не вправе приближаться к прелестной Кэтрин Миллер?
Не задумываясь о причинах своего любопытства, Маркус недавно спросил у отца, каким образом эта девушка попала в Андерсен-холл. Из его рассказа молодой человек узнал, что, по словам Кэт, они с братом остались сиротами. Отец и мать Кэтрин были частными учителями в семьях, принадлежавших к высшему обществу, чем и объяснялись хорошие манеры и образованность детей. Потом их отец оказался в долгах, да так основательно, что никто не смог ему помочь. После этого его самого и жену отправили в тюрьму, а дети остались на попечении какой-то приятельницы. В тюрьме их родители скончались от лихорадки, и Кэт решила больше никому не усложнять жизнь и отправилась вместе с братом в приют. Однако все это случилось много лет назад, так почему же в Кэтрин до сих пор столько горечи?
«Впрочем, горечь – неточное слово», – поправил себя Маркус. Она резка, недоверчива, категорична, но не ожесточена. А кроме того, на редкость привлекательна. Непонятно, почему ни один мужчина до сих пор не сделал ей предложения.
Умный человек наверняка увидел бы нечто большее, чем небрежно причесанные волосы и скверная одежда. Он смог бы обуздать ее колкий язык. Одна мысль о том, что язычку Кэтрин можно было бы найти иное применение, заставила Маркуса поежиться.
С самой первой встречи с Кэтрин он пытался побороть вспыхивающие в нем приступы страсти. И вот он оказался с ней наедине, в собственной спальне, и борьба с запретными желаниями превратилась в невыносимую муку. Но если он воспользуется невинной девушкой, оставленной ему на попечение, проклятье падет на его голову.
