– Начальник Ньюгейтской тюрьмы – Джон Ньюман, – решительно заявил Редфорд, словно приняв какое-то решение, – и только он решает, может ли узник подвергнуться допросу.
Глаза Маркуса сверкнули от еле сдерживаемой ярости:
– Я уверен, что он примет правильное решение!
Редфорд ненадолго замолчал.
– Мы с Джоном Ньюманом – старые друзья. Я навещу его сегодня и попрошу подготовить все для проведения допроса. – Сделав паузу, он взглянул Маркусу в глаза: – Вас это устроит?
– Да, вы мне этим… очень поможете, – признался Маркус, кивнув в знак благодарности.
– Тогда – до свидания. – Редфорд повернулся к Кэт, улыбнулся ей и направился к двери.
Но тут Маркус его окликнул:
– Редфорд!
Тот остановился.
– Могу я попросить вас об одном одолжении?
Лицо частного детектива потемнело, но он наклонил голову, приготовившись слушать.
– Если увидите Джо Типтона, не сообщайте ему о моем возвращении.
– А если он уже знает об этом?
– Тогда не рассказывайте ему ничего лишнего, – Маркус передернул плечами. – После того что здесь произошло… – его взгляд упал на покрытый пятнами крови пол, – я не готов пережить заново некоторые из моих… неудачных приключений.
Редфорд нахмурился:
– Вы все тот же эгоистичный негодяй…
– Как вы можете! – вскричала Кэтрин. – У него на руках только что умер отец! – Девушка перевела дыхание. – И я надеюсь, вас не слишком затруднит оставить его на несколько дней в покое.
Детектив хмыкнул, глядя в сторону, не соглашаясь и не протестуя.
– По словам мисс Миллер, вы обезвредили подонка, – шмыгнул носом Редфорд, – прежде чем он успел наделать других бед.
Маркус пожал плечами.
– Только лишь это может оправдать ваше присутствие здесь.
– Я старался не ради вас, Редфорд, и мне не нужно ваше разрешение.
– Я знаю, – Редфорд повернулся и исчез за дверью.
– Николас Редфорд – достойный человек, – заявила Кэтрин, закрывая дверь за детективом, – и вы должны постараться с ним поладить. Неважно, как вы лично к нему относитесь, но ваш отец его очень любил.
– Слишком любил, – пробормотал Маркус, – даже больше, чем собственного сына.
– Не говорите глупостей. Это все равно что сравнивать воду и воздух.
– Вы, наверное, имели в виду воду и молоко?
– Нет, – ответила Кэт, стараясь сохранять спокойствие. – Мы не в состоянии жить ни без воды, ни без воздуха, хотя при этом они совершенно несхожи.
– Сегодня вы прямо-таки кладезь мудрости, – бросил Маркус с издевкой и, отставив костыли, опустился в кресло.
Видимо, он пытался скрыть под этой бравадой свое горе. Но, искренне ему сочувствуя, Кэтрин предпочла бы, чтобы он выражал свои чувства иначе.
– Простите, – произнес он и взъерошил свои волосы рукой. – Кажется, сегодня я с собой не в ладах.
Кэтрин смягчилась.
– Вам сейчас нелегко…
– Полагаю, как и всем остальным. И именно потому я не должен быть таким законченным… грубияном. – Он отвел взгляд в сторону. – Просто меня… переполняет злоба.
– Это вполне естественно. Убили вашего отца, Маркус. И хотя он не был моим кровным родственником, я тоже с трудом держу себя в руках.
Он устремил на нее свои проницательные голубые глаза.
– Правда? Но вы кажетесь такой спокойной.
Кэтрин покачала головой.
– Если мое признание вам поможет, то я готова убить негодяя. Но все, что я могу в данный момент, – это быть полезной приюту. – Она призадумалась. – Я не такая, как вы и Редфорд. Я не в состоянии ничего исправить. Взять расследование в свои руки – выше моих сил. Если бы я могла… Тогда все пошло бы иначе. – Может быть, и Каддихорны исчезли бы из ее жизни. И натыкаясь в очередной раз на упоминание о проклятых родственниках в газете, она перестала бы ощущать жгучую боль. Ведь все эти деньги, драгоценности, лошади на самом деле – достояние Джареда.
– В любом случае я хочу вас поблагодарить, – пробормотал Маркус.
– За что?
– Вы защитили меня от Редфорда.
– Не забывайте, я осуждаю вас обоих, – мягко ответила ему Кэтрин.
– И все-таки, – он устремил на Кэтрин свой искренний страдающий взгляд, – вы поддержали меня. Спасибо, – он сказал это так, будто она сделала что-то действительно потрясающее.
Сердце Кэтрин сжалось от нежности: неужели он на самом деле считает подобную мелочь столь существенной? Или его никогда не защищали? Что заставило его погрузиться в это беспросветное одиночество? Или он всегда был таким, просто она этого никогда не замечала?
Кэтрин прекрасно помнила, что Маркус всегда находился в окружении шумной веселой компании. Парни хотели погреться в лучах его славы, девочки жаждали его внимания. Там же, где пребывала Кэтрин, располагалось, казалось, самое изолированное в мире место. Неужели и окруженный приятелями Маркус мог чувствовать себя одиноким? Кэтрин всегда полагала, что тот, кто принят в компанию, полностью вовлечен в общение. Однако теперь она начинала в этом сомневаться.
– Последнее время мой отец был очень сильно занят, – внезапно прервал ее размышления Маркус. – Какое-то личное дело. Вам неизвестно, какое именно?
– Я считала, что он занимается вашими делами и делами Совета.
Маркус покачал головой:
– Нет. Это он предоставил мне. И так, вы ничего не знаете?
– Абсолютно ничего.
