Молодой человек понимал, что он не должен больше разыгрывать беспомощного выпивоху, но ему было слишком хорошо в ее объятьях, и его принципы куда-то улетучились. Да и какой вред может он ей причинить? Неуместные мысли – еще не прегрешение.
При каждом шаге платье Кэтрин скользило по его бедру. Восхитительное ощущение длилось совсем недолго: они приблизились к дому для гостей.
Крепко поддерживая его под руку, девушка помогла подняться ему по ступенькам. «Это не твой порт, моряк», – предостерег себя Маркус. И все-таки он был не в силах заставить себя расстаться с Кэтрин.
Когда они входили в спальню, деревянные половицы заскрипели, и девушка заметно напряглась.
– Вам не стоит здесь находиться, – пробормотал Маркус, ощутив запоздалые угрызения совести.
– Никто не узнает, – голос Кэтрин стал прерывистым. Интересно, ее утомила их прогулка или она была так встревожена их тесным объятием?
Она помогла Маркусу улечься и накрыла его одеялом.
– А сапоги…
– Не беспокойтесь. Мне уже случалось спать в них.
Девушка замолчала.
Маркусу хотелось увидеть ее лицо, но оно оставалось в тени.
Наконец Кэтрин пробормотала:
– Я, пожалуй, пойду.
– Хорошая мысль, – одобрил Маркус, обращаясь не столько к ней, сколько к себе. «Беги прочь, и чем быстрее, тем лучше». Однако в глубине души молодой человек страшился того момента, когда за ней захлопнется дверь и он останется один на один со своим всесокрушающим горем. Маркус вновь ощутил себя всеми покинутым шестнадцатилетним пареньком, который в одиночестве оплакивает смерть своих родителей.
– Но прежде чем уйти, – попросил Маркус, – быть может, вы принесете мне из той комнаты кувшин?
Она молча повернулась и направилась в гостиную. Минуту спустя Маркус услышал, как что-то разбилось. Он сел на кровати:
– С вами все в порядке?
– Да. Все хорошо.
Возвратившись с глиняным кувшином, она протянула его Маркусу.
– Спасибо. – Он открыл кувшин и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость разлилась по всему телу и опалила все его внутренности. Маркус шумно выдохнул. Конечно, спиртное действует не так возбуждающе, как соседство женщины, но это все, чем он может располагать в настоящее время.
Подняв голову, он с удивлением обнаружил, что Кэтрин еще не ушла.
– Знаете что? – обратилась она к нему, – мне кажется, что после всех этих событий я упаду в кровать абсолютно без сил, однако…
– Однако все равно не найдете забвения. – Маркус глубоко вздохнул. – Я хорошо вас понимаю, я сам чувствую то же самое.
– И вот это… – она посмотрела на кувшин, – помогает вам забыться?
– Не слишком, но у меня больше ничего нет.
– Не нужно так говорить, Маркус, – пробормотала она, – это неправда.
Он поперхнулся.
– Вам нужно идти…
– Но я не хочу уходить.
В окутанной тенями комнате воцарилась напряженная тишина.
Маркус протянул ей кувшин:
– Хотите попробовать?
Она медленно потянулась к ручке кувшина, и их пальцы соприкоснулись. Кэтрин вздрогнула.
Теперь Маркус не сомневался: она чувствует то же, что и он.
Девушка вздохнула, и Маркус явственно представил, как поднялись и опустились от вздоха ее нежные груди. Он сглотнул, зная, что погружается в темные воды, но в то же время не желая выплывать на поверхность.
Кэтрин поднесла кувшин к губам, сделала длинный глоток, но тут же отпрянула, кашляя и отплевываясь.
– Что с вами? – Маркус вскочил и похлопал ее по спине.
– Силы небесные! – просипела Кэтрин, прижимая руку к груди. – Очень крепко.
– Пейте маленькими глотками, Кэт. Маленькими глотками.
Кивнув, она облизала губы и сделала еще один небольшой глоток.
– Напоминает одно из лекарств няни Джейн.
Она неторопливо опустилась на кровать и поставила кувшин на колени.
Сам не понимая, как это произошло, Маркус оказался рядом с ней. Но ведь до сих пор они же не сделали ничего предосудительного, а сейчас Кэт приходится очень трудно. Что плохого в том, если он подставит свое плечо и просто выслушает ее?
Кэг снова пригубила обжигающий напиток и содрогнулась:
– Боже, какая гадость.
– Вполне терпимо, правда, конечно, лучше закусывать. Но, к сожалению, у меня здесь ничего нет.
– Зато есть у меня. – Кэт сунула свободную руку в карман платья и вытащила какой-то небольшой предмет, который напоминал маленький камушек. – Как насчет этого?
Маркус недоуменно вскинул брови.
– Мятный леденец, – пояснила Кэтрин, отправив конфетку в рот. – Маленькая Эви решила, что я слишком печальна, и, чтобы подбодрить, дала мне леденцы.
Маркус вспомнил, какую драгоценность в детстве представляли для них сладости. И если малышка решила отдать свои леденцы Кэт…
Смутившись, он прочистил горло и, сам не понимая зачем, спросил:
– Вы слышали историю о происхождении мяты?
– Нет, – ответила Кэтрин и сделала очередной глоток. – Да, так гораздо лучше.
Она протянула кувшин Маркусу, и он приник к его горлышку, стараясь выбросить из головы мысль о ее розовых губах, которые только что касались сосуда.
Спиртное обожгло горло, и напряженные мускулы Маркуса немного расслабились.
– И так, – начал он, – мяты, как и лакрицы, всегда было в достатке.
