— Прости меня, Саш… — Обхватив мое лицо ладонями, Миша смотрит прямо в глаза. — Знаю, что лоханулся. Знаю, что поступил низко. Знаю, как больно сделал… Я запутался. И очень жалею, что не смог разобраться со своими чувствами. Да, по-мальчишески, осознаю, но, оказывается, такое тоже бывает. Я тоже могу ошибаться, могу облажаться. Впервые в жизни я почувствовал себя настолько бессильным перед ситуацией. Я тебе не изменял, родная. Только тебя люблю, слышишь? Только тебя всю жизнь любил…
Слова, что он произносит, словно песчинки, царапают мою душу. Каждая проникает глубже, оставляя шрамы. Я пытаюсь говорить, но голос предательски дрожит, как и все мое тело.
— Ты же знаешь, какую боль мне причинил… — шепчу не своим голосом. — Знаешь… Все понимаешь… Ты нас сломал. Ты нас… — Я всхлипываю, впервые поддаваясь истерике. — Нет пути назад, Миша. Все потеряно…
Он делает шаг вперед. Сама не понимаю, как это происходит, но я оказываюсь в его объятиях. Чувствую его крепкие руки вокруг себя. Миша обнимает меня так сильно, что я вот-вот задохнусь. Но я, сама того не желая, все же жмусь к нему. И время будто замирает. Я ощущаю, как тепло его тела окутывает меня, согревает, будто луч солнца после долгой непогоды. В нос ударяет его запах. Такой знакомый и желанный, любимый…
В его объятиях я возвращаюсь в то время, когда между нами не было ни боли, ни обид. Мы смеялись, мечтали о будущем, делились планами, обсуждали каждый прожитый день. Перед глазами стоит его улыбающееся лицо. Помню, как мы танцевали под небом, полным звёзд, как он шептал мне на ухо, что я — его вселенная. Но сейчас, обняв его в ответ, я чувствую и невидимые цепи, которые сковывают мою душу. Не хочу его отталкивать, но и поддаться не могу. Я растворяюсь в этом моменте и желаю, чтобы он длился бесконечно.
В голове вихрь мыслей. Я хочу простить, хочу вновь доверять, но обида жжет как огонь, и память о том, как он безжалостно бил меня словами, не позволяет простить окончательно.
«Я еще люблю тебя», — мысленно шепчу.
Эти слова застревают в горле комом… Гордость убивает, заставляет отступить. Я хочу отстраниться, отпустить его, упираюсь ладонями в мощную грудь, пытаясь оттолкнуть, но его руки крепче обнимают меня, а ритмичное дыхание успокаивает.
— Отпусти, Миша.
— Прости, — хриплый шепот вибрацией проходится по грудной клетке.
Ощущаю его губы на лбу, на щеке, на шее. Он целует меня и часто, шумно дышит. Обнимает, прижимает к себе. Да, я чувствую его тоску, сожаление, раскаяние… Я все это ощущаю кожей. Его руки везде — на спине, шее, на талии.
— От… пусти-и-и…
— Люблю только тебя. Соскучился очень.
— Нет! — Я снова упираюсь ладонями в его грудь, потом вовсе начинаю бить, сжав кулаки. — К своей Альбине иди, слышишь? Отпусти!
Он матерится. Сквозь шум в ушах слышу несколько неприличных слов в ее адрес.
— Я тебя не отпущу, Саша. Пожалуйста, дай мне время. Мне нужно разобраться с проблемами. — Он ловит мои запястья, прижимает мои ладони к своему сердцу, которое бьётся как бешеное. Пристально смотрит в глаза. — Все очень серьезно. Не хочу, чтобы тебе навредили. Есть дом, где ты можешь временно остановиться. Там живет и семья Виктора. Саш, давай я увезу тебя туда, а? Пожалуйста…
— Нет, — качаю головой. — Миша, хватит! Ты думаешь, легко простить тебя после всего, что ты сделал?
Я держалась. Бог видит, как я держалась и не показывала свою боль. Но сегодня меня буквально прорвало. Я показала, что на самом деле я не такая сильная, какой кажусь на первый взгляд. Самой стыдно становится.
Как я могу стоять в обнимку с ним, а? Как могу позволить ему касаться меня? Как могу после его поступков позволить себе такую слабость?
«Саша, возьми себя в руки! Он тебя унизил, растоптал! Столько раз… Даже прилюдно!» — пытаюсь достучаться до самой себя, но, сделав глубокий вздох, я снова расслабляюсь в его объятиях. Таю…
Я люблю его до сих пор. И ничего не могу с собой поделать. Хотя следовало бы уже забыть, остыть. Чувства должны были хоть чуточку угаснуть…
Но не же! Нет!
— Нелегко. Но ради нас, ради нашего будущего… ради нашего малыша нужно постараться понять меня. Пусть не простить, но хотя бы и не отталкивать! Нам нужно быть вместе, Саш…
— Я не собираюсь прятаться за каждым углом! Я…
Не успеваю договорить, как Мише кто-то звонит. Он отпускает мои руки и смотрит на экран телефона, который лежит на столе, куда он его бросил.
Вижу имя: «Вик».
— Да. — Загорский берет трубку. Слушает, хмурится. Между его бровями образовывается складка. — Я понял. Хорошо, договорились. Хорошо, Витя, окей.
Он отключается, прячет мобильный в карман брюк. А потом достает из внутреннего кармана пиджака другой, кнопочный телефон, кладет на столешницу.
— Не доставай его нигде, хорошо? Я сам буду звонить тебе, — снова хрипло. — И не сбегай, Саш. Мы справимся со всем только вместе.
Они смотрит мне в глаза. Взгляд перемещается на губы, шею… Он сглатывает, проводя языком по своим губам.
— Мне надо идти. Срочно.
— Иди, — бросаю холодно.
— Я люблю тебя.
Я лишь фыркаю в ответ.