– Это серьезно?
– Они могут напугать, но они не опасны. Обычно от них не падают в обморок; возможно, это из-за того, что вы увидели кровь подруг.
Я делаю глубокий вдох. Кровь лилась по ногам Лайлы и текла из руки Вивиан, окровавленные осколки стекла тоже здорово меня напугали. Я выталкиваю омерзительное изображение из головы.
– У меня будут еще панические атаки?
– Сложно сказать. У многих они появляются один-два раза за всю жизнь и уходят. Если у вас будут повторяться панические атаки, вам могут диагностировать паническое расстройство. А пока я советую вам обратиться к психологу, чтобы разобраться со стрессом.
Я стою в позе дерева, стараясь, чтобы моя ступня не соскользнула с ноги. Йога – единственное спасение утром среды. Если бы не она, я бы уже потеряла над собой контроль. Наверное, вот что держало Беатрис на плаву. Есть только один минус – Лайла тоже сюда ходит, а я уверена, что она тут же позвонила всем своим знакомым и рассказала, что у нее в заднице было стекло. Это цена проживания в маленьком городке: все всё о тебе знают.
Инструктор по йоге скрючился в очередной позе: ноги переплетены и закинуты за шею, тело поддерживается руками. Я даже не пытаюсь это повторить, иначе им придется звонить в скорую, а мне это надо так же, как еще одна встреча со стриптизером.
Я вспоминаю дела по дому, которые меня ждут, хотя инструктор говорит нам оставаться в настоящем и сосредоточиться на своем дыхании. Я могу сконцентрироваться секунд на пять, а потом снова принимаюсь размышлять о списке дел.
Когда занятие заканчивается, краем глаза я замечаю Лайлу: она возвращает свой мяч для йоги в кладовку. Я специально выбрала место в другом конце зала, подальше от нее.
На телефон приходит уведомление с «Фейсбука»[18] от одного из аккаунтов о шоколаде, за которым я слежу.
Я открываю пост: это шоколадная выставка в Нью-Йорке. Рот наполняется слюной при виде всех этих заманчивых фотографий шоколада в виде посыпки, глазури, крошки… Декаданс. Выставка откроется уже скоро, и я вспоминаю приглашение Мел.
Поднимаю взгляд и вижу, что Лайла идет ко мне. Вот уж чего мне совершенно не хочется, так это вспоминать случившееся на Великой Провальной Мексиканской Вечеринке. Я рада, что у нее все заживает и она даже вернулась на йогу, но на мое сообщение после вечеринки она так и не ответила.
Я отвожу взгляд, и тут мой телефон звонит.
– Ну, рассказывай. Знатная получилась вечеринка или как? – спрашивает Эйвери. Я зажимаю телефон ухом и скатываю коврик для йоги.
– Или как, – говорю я.
– Что такое? Стриптизер же пришел?
Я ахаю:
– Так это ты его заказала?
– Конечно. Я же сказала, что заглажу свою вину, раз не смогла приехать из-за этой дурацкой ноги. Ну что, он оживил вечеринку и устроил такое шоу, какое они никогда не позабудут? – спрашивает она.
– О, в этом не сомневайся. Не позабудут.
Я рассказываю ей все, что привело меня к больничной койке.
– И это все из-за стриптизера? – Эйвери подавляет смешок, и звук вдруг пропадает. Я уверена, что она выключила микрофон, чтобы хорошенько просмеяться.
– Нет, из-за текилы.
Она снова включает микрофон.
– Я бы извинилась, но это просто очень смешно.
– Рада, что тебе весело, потому что со мной они все перестали общаться. Теперь у меня еще больше врагов. – Я вспоминаю мам из родительского комитета.
Я писала им всем и даже Беатрис на следующий день после вечеринки, спрашивала, как у них дела. Ответила лишь Эленор. Макс сказал, что им нужно время. Мне подумалось, что они так и не ответят.
– Думай о хорошем. Я вернула тебе твои триста долларов, – говорит Эйвери.
Я рассказываю, как меня исключили из компании и я устроила вечеринку, чтобы вернуть нашу дружбу. Не ее вина, что все обернулось грандиозным провалом и я сделала только хуже.
– Все утихнет, я обещаю. Все будет нормально. Скажи им, что это моя вина, я ведь заказала стриптизера.
– Не говори глупостей.
Лайла подходит ближе ко мне, и я отхожу.
