Больше не подруги полностью

– Не сейчас, Беатрис. – Я киваю на руку Лайлы. Беатрис и Лайла обмениваются взглядами, и я говорю: – Она наша подруга.

– Уже нет, – говорит Беатрис. – Она разрушила нашу дружбу, когда изменила Джеффу.

Что?! Что за нелепица!

– Это никак не связано, – говорю я. – И вообще, это моя вечеринка. Кого хочу, того и приглашаю.

Беатрис фыркает.

Я думала, что смогла проглотить случившееся и двинуться дальше, но сейчас решаю заговорить об этом.

– Почему на парковке ты назвала меня стервой? И я слышала, как ты сказала Джеффу на футболе, что я плохая подруга. Разве я тебе что-то сделала?

– Ты со своим высокомерием… – бурчит она. Представляю вам текилу, также известную как сыворотка правды.

– О чем ты?

– Забудь.

– Не забуду. И почему Сесилия не пригласила Майю к себе на день рождения? Что случилось?

Мама-медведица внутри меня готовится издать самый громкий рык в жизни.

– Сесилия сказала, что не хочет приглашать Майю, и я сказала, что она не обязана.

– Они дружат с тех пор, как научились ходить, – чуть ли не рычу я на нее.

– И? Сесилия сама выбирает, с кем дружить.

– Поверить не могу. А ты тут якобы ни при чем. Брехня. – Я сжимаю свободную руку в кулак, другую сильнее прижимаю к порезу Вивиан. Все силы уходят на то, чтобы не выпустить зверя на Беатрис.

Я думаю о Майе, которую не пригласили на вечеринку, о том, как ей будет грустно. Я пытаюсь избавиться от этой мысли, чтобы позаботиться о Вивиан. Убираю тряпку: порез глубокий, кровь по-прежнему идет.

– Думай что хочешь. Я вызываю скорую для Вивиан и Лайлы, – говорит Беатрис.

Голова кажется свинцовой. Я бросаю взгляд на танцпол. Повсюду разбросаны окровавленные осколки стекла. В левой руке я чувствую покалывание, к лицу подступает такой жар, будто меня готовят живьем. Я с трудом сглатываю. Дыхание перехватывает. Я делаю прерывистые вдохи. С подмышек течет пот, но мне холодно. Я думаю, что это сердечный приступ и сейчас я умру. Меня трясет, я хватаюсь за сердце. Голова кружится. Все передо мной расплывается разноцветными пятнами.

Темнота.

Когда я просыпаюсь, рядом со мной стоит Макс. Моргаю и пытаюсь понять, настоящий он или плод моего воображения.

– Фэллон, как ты?

– Где я?

– В больнице. Миссис Крэнделл, наша соседка, позвонила мне на работу. Она увидела скорую и запереживала.

– Где Майя?

– У моих родителей. Мы отправили ее к ним, чтобы ты могла устроить вечеринку, помнишь?

В голове туман.

– Что… слу-случилось? – Во рту пустыня. – Воды, – выдавливаю я. Макс открывает бутылку с водой и прикладывает ее к моим губам. Я делаю небольшие глотки.

– Ты упала в обморок. Врачи провели кое-какие тесты, теперь ждем результаты.

Похоже, это вина текилы, но я не помню никакие тесты. Макс убирает волосы с моего лица и говорит, что все будет хорошо. Надеюсь, он прав.

Я сажусь на больничной койке, Макс поправляет пакет со льдом на моей лодыжке. Не помню, как ее подвернула. Макс спрашивает, почему все пошло наперекосяк. Я отвечаю, что не знаю. Просто пошло, и все, обрушилось лавиной.

– Стриптизер просил передать тебе это. – Макс показывает три хрустящие купюры по сто долларов. – Хочу ли я знать зачем?

Я уверяю его, что не заказывала стриптизера, и рассказываю, как он испортил мои конфеты на девичнике и я поругалась с ним.

– Вивиан, Лайла и Эленор в порядке? – Я закрываю глаза и мечтаю исчезнуть.

– С ними все будет нормально. Вивиан и Лайле наложат швы. Ими займутся врачи, а потом отпустят домой. Эленор не нуждается в медицинской помощи, – говорит он. – Все хорошо. Однажды ты вспомнишь этот день и рассмеешься.

Не помог.

Какие-то отрывки из сегодняшнего дня мелькают у меня в голове. Я вспоминаю, как бармен обратился к Беатрис «сеньорита» и у нее на пальце не было кольца. Все указывает на то, во что я не хочу верить.

Кто-то стучит в дверь и заходит.

– Здравствуйте, я доктор Пэйн[17].

Доктор Пэйн? Серьезно? Я задерживаю дыхание, чтобы не рассмеяться, и кидаю взгляд на его бейджик. Его и правда зовут доктор Пэйн.

– Судя по выражению вашего лица, когнитивных нарушений у вас не наблюдается, – говорит доктор Пэйн и смеется. – Уверяю вас, я здесь не затем, чтобы причинить вам, ну, больше боли, – подмигивает он.

Я выдыхаю и смеюсь, когда Макс говорит: «Что ж, это успокаивает».

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает доктор Пэйн.

– Нормально. Правда, мое эго все в синяках.

Он снова смеется. Я уже понимаю, что у него хороший врачебный такт: он дружелюбен и добр.

– Я к вам с хорошими новостями. Пришли результаты ЭКГ. Все в норме, это был не сердечный приступ.

Я выдыхаю.

– И правда хорошие новости.

– Это была паническая атака. – Он просматривает бумаги на клипборде. – Судя по вашим симптомам, например по приливам жара и по тому, что сказал мне ваш муж, последнее время вы испытываете стресс.

Теперь и Макс, и доктор Пэйн подтвердили, что вина этих приливов жара – стресс, но мне нужно знать, не перименопауза ли это. Мне скоро сорок, и это играет со мной злую шутку.

– То есть это не менопауза начинается?

– Нет. Похоже, это стресс, который устраивает беспорядок в вашем организме. Вы пережили паническую атаку.

Я с трудом сглатываю.