Я принимаюсь за еду. Мама жует с аппетитом; кажется, она вполне довольна. Я обвожу взглядом кухню. У мамы за спиной буфет, который я помню всю свою жизнь. Ключ от левой дверцы я потеряла в песочнице, когда мне было восемь лет. К счастью, ключ от правой подходит и к левой. Иначе мы бы лишились доступа к супнице, большим блюдам и десертным тарелкам.
На стене в застекленных рамках висят наши с Каро рисунки. Сестра обожала рисовать деревья и птиц. Мне больше нравились обитатели заднего двора. Я просто помешалась на кроликах и курах после того, как в детском саду нас отвезли на ферму. Этим, наверное, объясняется выбор моего костюма… Спустя всего несколько лет я почему-то переключилась на висельников и обезглавленные трупы. Это настораживает.
Мама хранит наши первые рисунки как реликвии. Краски выцвели, иногда сложно понять, кто автор – Каро или я, но я знаю, что она разглядывает их каждый день и тщательно стирает пыль с рамок. Ведь для нее эти рисунки символизируют тот период, когда мы были рядом и полностью зависели от нее. Возможно, глядя на них, она вспоминает о том, что давало ей силы держаться все эти годы. У нее мало фотографий. У нас не было на это ни времени, ни средств. Однако мы были счастливы! Разумеется, есть наши школьные снимки, но нет ни одного семейного фото, как у Каро и Оливье. Вид моей сестры с косичками и детской мордашкой всегда вызывает у меня смех. Глядя на свой «парадный» портрет – в любимой полосатой рубашке, с пальмовыми листьями на голове, я проявляю более сдержанные эмоции. Мама никогда не упускает случая напомнить, что на этой фотографии я больше всего похожа на себя. Неудивительно, что мне не везет в жизни, с такой-то физиономией… Просто ужас!
– Каролина сообщила мне о письмах, которые ты получаешь.
Мама произнесла это тем же тоном, каким только что рассказывала про свой сериал. Она выдала это внезапно, без предупреждения и, признаюсь, застала меня врасплох.
– Это ерунда. Не о чем беспокоиться.
– Я беспокоюсь не из-за писем, а из-за тебя.
– Спасибо, мама, но у меня все хорошо.
– Теперь я могу быть откровенна: мне никогда не нравился Хьюго.
– Я догадывалась. Интересно, нравился ли он кому-нибудь, кроме меня?
– Поначалу я думала, что моя неприязнь к нему вызвана материнской ревностью, и я сержусь на него за то, что он забрал у меня младшую дочку. Но со временем я поняла, что дело не в этом. Этот мальчик сам дает поводы его недолюбливать.
Может быть, Хьюго напомнил маме нашего отца, который вероломно бросил ее? Я никогда не осмелюсь задать ей этот вопрос.
– Мари, возможно, я тебя шокирую, но я считаю, что ваш разрыв – это хорошая новость.
– Тем лучше, потому что он уже произошел.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Я хорошо тебя изучила. Ты никогда не делилась со мной проблемами в личной жизни, потому что считала, что для меня эта тема – кровоточащая рана.
– А разве не так?
– Не до такой степени, как ты думаешь.
– Разве твой муж не причинил тебе боли?
– Причинил, но не больше, чем Хьюго тебе.
– Тогда ты поймешь, почему я не планирую впредь пускать мужчин в свою жизнь. Как это сделала ты. Зачем они нам? Если подсчитать, сколько от них радостей, а сколько переживаний, этот вопрос уже не кажется странным. Без них прекрасно можно обойтись. У меня есть работа, друзья…
– Мари, выслушай меня. Я говорю сейчас не как мать, а как женщина, прожившая на свете дольше тебя. Твой отец нас бросил, это так. Но я его хорошо знала и любила, как не любила ни одного другого мужчину. Я думаю, он был рожден для роли любовника, а не отца. Это разные вещи. А я была рождена, чтобы стать матерью. Вопреки сложившемуся мнению, это относится не ко всем женщинам. Можно упрекать твоего отца в чем угодно, можно обвинить его в нашем несчастье, но без него у меня не было бы вас. И я всегда об этом помню.
Я перестаю жевать.
– Знаешь, Мари, мы, женщины, слишком многого ждем от мужчин. Мы возлагаем на них огромные надежды и глубоко разочаровываемся, когда мужчины их не оправдывают. Они должны осыпать нас цветами, возить в путешествия, успокаивать, любить. Однако зачастую самым большим подарком, который они могут нам сделать, являются дети. Конечно, лучше, если потом они помогают их растить, но не все на это способны.
– Как ты можешь их оправдывать?
– Я вовсе не оправдываю их, я просто пытаюсь объяснить тебе один конкретный случай. Неправильно стричь всех под одну гребенку. Жизнь состоит из личностей, из встреч, а не из категорий и статистики.
– Значит, ты не сердишься на мужчину, от которого нас зачала?
