Они сложили вещи в багажник красивого синего автомобиля. Филип потрясение смотрел, как Эдвина уверенно садится за руль. Дети всю дорогу болтали, а Джордж непрерывно задавал брату вопросы. На Филипа обрушился такой словесный водопад, что он шутливо схватился за голову:
— Ну, я смотрю, вы мало изменились! Филип внимательно оглядел их всех и остановил взгляд на Эдвине. Она хорошо выглядела, пожалуй, была красивее, чем запечатлелась в его памяти. И странно подумать, что эта красавица — их сестра и что она выбрала для себя жизнь, посвященную только детям, отказавшись от личного счастья.
— У тебя все в порядке? — тихо спросил Филип у Эдвины, когда они входили в дом.
— Да, все отлично, Филип. — Она остановилась и посмотрела на брата.
Он здорово вырос за эти месяцы и теперь возвышался над Эдвиной, она даже подозревала, что он теперь был бы выше папы.
— Тебе правда там понравилось? Филип кивнул.
— Да, конечно. От дома, к сожалению, далековато. Но я узнаю там столько интересного, и люди мне нравятся. Было бы только немного поближе, чтобы я мог навещать вас чаще.
— Но это ненадолго. Еще три года — и ты вернешься домой и займешь место отца в газете.
— Я уж жду этого не дождусь, — улыбнулся Филип.
— И я, поскольку страшно устала от этих совещаний-заседаний…
Иногда Эдвине было тяжело находить общий язык с Беном. Он очень расстроился, когда она отказала ему в ту ночь, и теперь, хоть они и оставались друзьями, порой чувствовалась натянутость отношений между ними.
— Когда мы поедем на Тахо, Вин? — Филип ходил по дому с таким видом, словно вернулся сюда после многолетнего отсутствия. Рассматривал картины, трогал какие-то вещи… Эдвина даже не подозревала, что он мог так соскучиться.
— Думаю, отправимся туда в июле, как обычно.
А в сентябре он опять уедет в Гарвард, однако впереди у него целых два с половиной месяца отдыха в кругу родных, по которым он так соскучился!
Первую неделю они делали все, чтобы только угодить Филипу. Обедали в его любимых ресторанах, не мешали ему, когда он уединялся с книгой. Он ходил к своим друзьям, и в начале июля Эдвина заметила, что в его жизни появилась некая юная леди. Очень хорошенькая хрупкая блондинка. Казалось, она ловила каждое слово Филипа, когда пришла к ним на обед.
Ей было всего восемнадцать, и Эдвина чувствовала себя рядом с нею взрослой, умудренной опытом женщиной. Девушка обращалась к старшей сестре Филипа так, словно та была вдвое ее старше. Эдвине даже стало любопытно, а знает ли она, сколько ей на самом деле лет.
Но когда Эдвина сказала об этом Филипу, тот засмеялся и сказал, что его избранница все знает, в данном случае она просто хотела произвести хорошее впечатление своим почтительным поведением. Ее звали Бекки Хэннок, и у ее родителей тоже был дом на озере Тахо неподалеку от того места, где останавливались Уинфилды.
Они часто встречались там в июле, и Бекки несколько раз приглашала Филипа, Джорджа и Эдвину поиграть в теннис. Эдвина неплохо владела ракеткой, и когда Филип с Бекки уходили с корта, они с Джорджем продолжали игру, и Эдвина ужасно радовалась, когда обыгрывала брата.
— Не так плохо для старушки, — дразнился Джордж, и она шутливо бросала в него теннисный мячик.
— Не знаю, разрешу ли я тебе водить мою машину…
— О'кей, о'кей, прошу прощения. Когда они вернулись в Сан-Франциско, Филип часто катал Бекки на машине. Иногда и Эдвина выбирала минутку, чтобы поучить Джорджа вождению. У него это прекрасно получалось. В последнее время он стал немного поспокойнее и, как заметила Эдвина, начал посматривать на девочек.
— Филип болван, что влюбился в эту девицу, — заявил однажды Джордж, сидя за рулем машины рядом с Эдвиной.
— Почему ты так решил? — с любопытством спросила она.
— Он ей нравится не за какие-то свои качества, как он считает.
Интересное наблюдение.
— А за что же?
Джордж помолчал, мастерски совершил поворот, и Эдвина похвалила его.
— Спасибо, сестренка. — Потом его мысли снова вернулись к Бекки:
— Иногда я думаю, что он ей нравится только из-за папиной газеты.
Отцу Бекки принадлежали ресторан и два отеля, и эта семья едва ли нуждалась в средствах, но газета Уинфилдов была делом гораздо более выгодным и престижным. Филип когда-нибудь станет значительной фигурой в городе. Бекки, должно быть, ловкая девчонка, если уже сейчас ищет себе перспективного мужа. Но Филип слишком молод, чтобы думать о женитьбе, по крайней мере Эдвина надеялась, что он еще об этом не думает.
— Может, ты и прав. Но, с другой стороны, твой брат такой красивый парень… — Она улыбнулась Джорджу, и он презрительно пожал плечами.
На обратном пути Джордж, задумчиво глядя на сестру, сказал:
— Эдвина, ты не сочтешь меня предателем, если я, когда вырасту, не стану работать в газете? Она страшно удивилась.
— Нет, конечно, но почему, Джордж?
