— Ну, меня это страшно разозлило. Одно дело, если до людей из «Дженнетт-Донохью» доходят слухи о том, чем мы тут занимаемся, другое — если у них есть доступ к отчетам для служебного пользования. Вот я и спрашиваю себя: что за черт? Не понравилось мне, как Фред толковал о Субсидируемых Специалистах. Как будто это дело дохлое. И я, мол, напрасно трачу на них время. Через одну-две недели, а то и раньше, весь проект уйдет в архив. И чем больше я об этом думал, тем меньше мне это нравилось. Он получил все эти данные совсем не случайно, и его бахвальство было не только результатом выпивки.
Страуд кивнул.
— Понимаю. И вы полагаете, нам надо об этом разузнать?
— Да, полагаю. Я не претендую на то, что мне все ясно в проекте, но я его пестовал, извел на него уйму времени, и это не просто один из миражей, которые мы здесь создаем. Он пришелся мне по душе. И мне он кажется почти реальным. — Теперь Страуд слушал по крайней мере с интересом, если не с одобрением, и я усилил аргументацию: — Это не очередная вдохновенная стрела, пущенная в небо. Это деловое предприятие. И как только мы поймем, что можно создать общество, в котором каждый специалист своего дела оценивается в миллион долларов и будет давать дивиденды на эту сумму, мы будем знать, что никто не подорвет, не заморит и не сведет на нет это совершенно здоровое начинание.
Страуд одарил меня слабой понимающей, но рассеянной улыбкой.
— Знаю, — сказал он. — Ладно, я доложу Хагену или Эрлу об этой утечке наших материалов для служебного пользования.
— Да дело-то вот в чем: я уже это сделал. Как-то все было странно в тот субботний вечер. Я позвонил вам, не дозвонился, тогда позвонил Хагену. Он был дома и согласился со мной, что это чертовски важно. Сказал, что доложит Эрлу и обязательно увидится со мной в понедельник утром. И с того времени он не дал мне знать.
Страуд откинулся на спинку стула; он глядел на меня испытующе и удивленно.
— Вы в тот вечер звонили Хагену?
— Мне надо было доложить кому-то о том, что я узнал.
— Конечно. В котором часу вы ему звонили?
— Почти сразу же. Я сказал Стейчелу, что позвоню, а этот ублюдок только засмеялся.
— Да, но в какое время?
— Пожалуй, около половины одиннадцатого. Почему это вас интересует?
— И вы говорили только с Хагеном? А с Эрлом не говорили?
— Нет, с ним не говорил. Но ведь он должен был находиться у Хагена, когда я позвонил! Вы и сами знаете, где он был в тот вечер.
Страуд посмотрел в сторону и нахмурился.
— Да, я знаю, — сказал он усталым и далеким голосом. — Но не помните ли вы точно, что Хаген вам сказал?
— Точно не помню. Он сказал, что поговорит об этом с Эрлом. Это двойная проверка местонахождения Эрла, не так ли? И еще Хаген сказал, что в понедельник утром поговорит со мной. Но ни в понедельник утром, ни в последующие дни он мне не звонил, и я начал гадать, что же случилось. И вот теперь подумал, не передал ли он это дело вам.
— Нет, к сожалению, он этого не сделал. Но я этим делом займусь, разумеется. Совершенно согласен с вами, что это очень важно. В том числе и для Хагена. — Тут я снова увидел холодную улыбку, на этот раз и вовсе ледяную. — Человеческая жизнь, оцененная в миллион долларов ассигнациями, — это предмет для рассуждений. Не беспокойтесь, Эмори, дитя вашей мечты не погибнет.
Джордж Страуд — один из привлекательных проходимцев, которыми я всегда восхищался, я им завидовал, я любил и ненавидел их, и на этот раз, как дурак, поверил ему. Я знал, что это не может быть правдой, но в тот момент наивно полагал, что этот человек искренне заинтересован в судьбе проекта и что как-нибудь найдет способ дать идее полную огласку и в конце концов проверить ее на практике. Я улыбнулся, вытащил из кармана мои записки и сказал:
— Вот и все, о чем я хотел поговорить. Теперь — вот последние полицейские данные об убийстве Полин Дэло. Как я уже говорил, им известно, что ее не было в городе с вечера в пятницу до второй половины дня в субботу. — Страуд кивнул и стал слушать с большим интересом. — Вчера они выяснили, где она была. Она была в Олбани, с мужчиной. В ее квартире нашли коробку спичек из ночного клуба в Олбани, они их продают только на месте, и, разумеется, прочесав обычным путем гостиницы в Олбани, они обнаружили, что она действительно там была. Понимаете?
Он коротко кивнул и уставился на меня выжидательным, далеким и жестким взглядом. Я продолжал:
— Кстати, полиция знает обо всем, что вы тут делаете, и все там убеждены, что человек, который был с Полин Дэло в пятницу и в субботу в Олбани, и тот, кого вы ищете, — одно и то же лицо. Это вам помогает или мешает?
— Продолжайте, — сказал он.
— Это почти все. Сегодня днем или завтра утром они посылают в Олбани своего человека с кучей фотографий, которые он покажет в ночном клубе, в гостинице и в прочих местах. Я уже говорил вам, что у Полин нашли записную книжку с телефонами и адресами. Сегодня утром они показали ее мне. Собраны фотографии всех, кто там значится, и, скорей всего, в Олбани с ней был один из них. Улавливаете мысль?
— Улавливаю.
