– Почему бы мне не приобрести кое-какие права на недвижимость, что мне помешает? Я же говорила тебе, что скоро здесь начнется строительный бум. Может быть, сумеем сделать кое-какие деньги. В этом городе я знакома со всеми более или менее важными лицами. Вот увидишь, Эгнис. Только наберись терпения.
Чернокожая горничная Элайза внесла на серебряном подносе с бумажной салфеткой серебряный кофейник, чашечки, тарелку с тостами. Эгнис, откинув черную вуаль, отпила маленькими глоточками немного кофе, пожевала кусочек тоста
– Ради чего так стараться? – спросила Марго, закуривая сигарету.
– Насколько я помню, ни ты, ни Фрэнк не любили траур.
– Но я ничего не могла поделать с собой. Так я чувствую себя лучше. Ах, Марго, если бы только не это их ужасное безверие, то они могли бы сегодня быть с нами. Ты об этом не задумывалась? – Вытерев глаза, она снова взяла чашечку и кусочек тоста. – Когда похороны?
– Они состоятся в Миннесоте. Его родственники позаботились обо всем. Они считают меня крысиной отравой.
– Ах, несчастный мистер Андерсон… Ты, дитя мое, наверное, в полной прострации.
– Ты посмотрела бы на них. Его брат Джим вполне готов забрать пятаки с глаз усопшего. Он грозит мне судом, хочет вернуть кое-какие ценные бумаги, которые, по его мнению, принадлежат Чарли. Ну, пусть судится, черт с ним. У меня свой адвокат, Гомер Кассиди, а в этом городе верят только тому, что говорит этот человек. Эгнис, тебе придется снять эту вдовью декорацию и снова стать нормальной женщиной. Что бы сказал Фрэнк, будь он здесь?
– Он и так здесь! – взвизгнула Эгнис, разразившись громкими рыданиями. Казалось, она в полном отчаянии. – Он смотрит сейчас на нас. Я это знаю! – Вытерев слезы, она продолжала шмыгать носом. – Ах, Марджи, когда я ехала сюда, то в вагоне все время думала: может, вы с мистером Андерсоном тайно поженились? Он, должно быть, нажил приличное состояние.
– Большая часть его заморожена… Но Чарли оказался все же молодцом, перед смертью он меня сносно обеспечил.
– Только подумать! Два таких скорбных события всего за одну зиму!
– Эгнис, – поднялась Марго. – Если ты будешь продолжать в том же духе, я отправлю тебя назад в Нью-Йорк… Неужели ты не видишь, что я и без твоего нытья в глубокой депрессии? Ты только посмотри на свой нос. Он у тебя красный, как вареный рак. Просто ужасно… Так вот, располагайся, чувствуй себя как дома. А мне пора заняться делами.
– Как же я здесь останусь? Одна? Мне будет так плохо! – снова зарыдала Эгнис.
– Ладно, можешь пойти со мной, только сними эту ужасную вуаль. И пошевеливайся, у меня деловая встреча.
Она помогла Эгнис сделать приличную прическу, заставила ее надеть белую блузку. Правда, черная одежда ей к лицу!
Марго потребовала, чтобы она чуть подкрасилась.
– Ну вот, дорогая, теперь ты милочка, – сказала она, поцеловав ее в щеку.
– Это на самом деле твой автомобиль? – спросила Эгнис, прижимаясь к мягкой спинке голубого «бьюика»-седана. – Просто не верится.
– Может быть, показать тебе документы? – спросила Марго. – Ладно, поехали. Раймонд, ты знаешь, где находится брокерская контора?
– Конечно, мисс, – почтительно откликнулся Раймонд, потеребив пальцами блестящий козырек своего картуза.
Он завел мотор, и тот мерно загудел под сияющим капотом.
В брокерской конторе – обычная толпа пожилых хорошо одетых людей в одеждах спортивного покроя. Все расселись по скамьям: мужчины, в легких костюмах для пляжа, в полотняных брюках-гольфах, прижимают руками к коленям белые панамки; женщины, в воздушных шелестящих розовых, зеленых, светло-коричневых и белых платьях. Марго всегда казалось, что здешняя обстановка очень похожа на церковную. Эти приглушенные шепотки, изысканные манеры, внимательные мальчишки, быстро и ловко заполняющие мелом колонки цифр и букв на длинных черных досках, ритмичное постукивание телеграфа, чей-то внятный твердый голос, считывающий биржевые сведения с ленты где-то в задней комнате.
Когда они вошли, Эгнис с благоговейным видом прошептала на ухо Марго, что лучше ей, мол, уйти, она подождет в машине, покуда Марго закончит все свои дела.
– Нет, оставайся здесь! – жестко приказала Марго. – Вон видишь – мальчики мелом отмечают на черных досках положение на бирже, торги за торгами… Я постепенно начинаю вникать в этот бизнес.
Два пожилых седовласых джентльмена с большими еврейскими носами, улыбаясь, подвинулись на скамье, освобождая место для них. Скамья стояла в самой глубине зала.
Несколько человек, повернувшись к ним, пристально разглядывали Марго. Она слышала, как одна из женщин что-то злобно прошипела сидевшему рядом с ней мужчине об Андерсоне. Увидев ее, все начали перешептываться, подталкивать друг друга локтями. Марго знала, что она хорошо одета, и ей на их поведение было наплевать.
– Ну, моя дорогая юная леди, – замурлыкал судья Кассиди за их спинами, – что сегодня – покупаем или продаем?
