Сейчас они трое сидели в гостиной и совершенно не понимали, как начать разговор. Глаза Розали были чуть прищурены, словно она пыталась испепелить точку, в которую уставилась. Элис же отстранено смотрела во что-то позади Беллы. Младшая из сестер Каллен проглотила комок, который подкатил к горлу, и шумно выдохнула. Она никогда не думала, что когда-нибудь ей будет настолько стыдно. Ей хотелось собраться с мыслями и все объяснить, сказать, что ей жаль, что не хотела им делать больно, но понимала, как это глупо. Глупо надеяться, что боль могут исцелить ее извинения.
— Вы даже не можете смотреть на меня? — тихо спросила она, мельком взглянув в сторону сестёр.
Ответа не последовало.
Последствия ее опрометчивого поступка оказались чудовищными, что легло на душу тяжёлым камнем. Она даже не представляла, каким образом вымолить прощение Элис и Розали.
Она всегда любила Розали, хотя ее резкость, злость иногда пугали ее, Белла всегда хотела быть похожа на неё. Особенно, когда сестра начала встречается с Эмметтом. Казалось, они так идеально подходят друг другу, и вот сейчас Розали смотрела на неё совсем по-другому.
Элис была совершенно иной и, по большему счёту, Белла не всегда понимала ее поступки. Но все же сестра всегда была рядом. Белла не знала, сколько дней пройдёт до того, как Элис вновь станет улыбаться. Ведь ее улыбка всегда могла согреть их семью даже в самый ненастный день. Белле не верилось, что она могла быть настолько беспечной.
— Знаю, — она сделала еще одну робкую попытку разговорить сестер, — вы ненавидите меня за то, что я сделала, но я тоже ненавижу себя.
На глаза девушки навернулись слёзы.
— Конечно, — резко проговорила, наконец, Розали, — плачь, Белла, это всегда было твоей фишкой. Покажи слёзы и получи все, что хочешь.
— Роуз, — тихо упрекнула сестру Элис, пока слезы Беллы усиливались.
Девушка не собиралась плакать, но то, что Элис заступилась за нее, ещё больше усиливало чувство вины перед ними.
— Что? — Розали резко взглянула на Элис. — Защищаешь ее, да? По-твоему, то, что она сделала, весело?
— Я не говорю, что это было весело, — сдержанно ответила сестра, — но ты не можешь на нее нагнетать столько, ты же видишь, ей плохо.
— Нет, не вижу! — вскрикнула Розали. — Это так мерзко! По-настоящему! За сколько ты им нас продала, что про нас рассказывала…
— Роуз, это уже слишком! — выкрикнула возмущенно Элис, пока Белла нервно всхлипывала.
Младшей из сестер хотелось остановить их, сказать, чтобы они не ссорились между собой, ведь во всем происходящем виновата только она, но накатившие слёзы только мешали проговорить это вслух.
Розали обиженно прикусила губу, а на ее глаза навернулись слёзы.
— Все, мне это надоело, я буду у себя, — сказала Элис и решительно направилась в свою комнату.
— Сбегаешь, Элис, сбегаешь при любых обстоятельствах, — выкрикнула ей вслед Розали.
Элис возмущенно уставилась на сестру.
— Ты злишься на меня, потому что я не хочу участвовать в твоей игре? — резко спросила ее Элис. — Да, Роуз, я не стану делить свою семью на военные лагеря.
— Конечно, лучше прощать всех, кто вытирает об тебя ноги. Ты просто слабачка! — взорвалась Розали. — Ты всегда прячешься у себя в комнате. А я говорила тебе, говорила, что с Хейлом так и закончится.
— Ты… — прохрипела ее сестра, чувствуя, что теряет прежнюю стойкость.
Элис вновь ощутила особую боль, от того, каким образом правду бросили ей в лицо. Розали права, она снова убегала, но все же не могла дать на растерзание свои прежние отношения.
— Ты ничего не знаешь о нем, — проговорила Элис.
— Снова защищаешь его? — выкрикнула Розали. — Что ты сказала Хейлу, когда узнала о споре? Ничего страшного, обращайся ещё?
Розали сейчас чувствовала отвращение к себе. Ей казалось, что она недостаточно хорошая сестра, раз не смогла защитить Элис от этого ублюдка. Но она снова закрылась и вместо добрых слов разбрызгивала яд.
Элис же округлила глаза, не веря в то, что Роуз это сказала.
— Прекрасно, — выпалила она после минутного замешательства, — да, Роуз, я слабая! Ты это хотела услышать? Об меня все вытирают ноги, все, кому не лень. Но скажи мне, кто рыскал по городу, разыскивая тебя, и возвращал домой до рассвета, чтобы отец не пронюхал, что ты не ночуешь дома? Кто врал, глядя в глаза умирающей матери, что дома все хорошо?
На глазах Элис выступили слезы.
— Сейчас я просто неимоверно благодарна тому, что отца нет дома. Что он не видит, как вы грызетесь. Чтобы ни происходило в нашей семье, я не хныкала и не жаловалась, чтобы вы были счастливы, чтобы вы видели, что в жизни ещё много хорошего. Ты, правда, хочешь знать, что связывало нас с Джаспером? Так вот, этот ублюдок знал меня настоящую. Перед ним я могла открыться. Я могла плакать. И он слушал, не перебивая, просто слушал, чтобы потом вытереть слёзы и сказать: «Хэй, Элис, все будет хорошо!»
Проговорив это, девушка прижала руку к губам, словно опасаясь, что закричит от обиды, которую испытывала. Ее трясло от нарастающей боли, но, выдохнув, она вновь взглянула на сестёр.
