Большие Надежды (СИ) полностью

Он произнёс это тихо, пока всё ещё вглядывался в полумрак следующего коридора, но Флор расслышала. И воспользовавшись тем, что Хант отвернулся, торопливо высвободила уже затекшую руку, на которой лежала. Чудо, что она упала прямиком на журнал. И чудо, что её не заставили немедленно встать. Неловко подвинувшись, Флор чуть наклонилась и одним нервным движением сунула небольшую тетрадь в карман плаща. Тот, конечно же, слишком заметно растянуло, а журнал смяло так, что тот едва не сломался, но выбирать было не из чего. Либо так, либо придётся убедительно врать, зачем она стащила его из лаборатории. Неожиданно Хант пошевелился, и Флор нервно вздрогнула, отчего острый угол обложки впился куда-то в бедро, вынудив болезненно зашипеть.

– Что-то вы нервная, – хохотнул Хант, легко перепрыгнул пару ступеней и поднял валявшуюся вдалеке маску. Вернувшись обратно, он протянул её Флор.

– Тяжелый выдался день, – буркнула она и со вздохом забрала шлем. Тот, похоже, не пережил падения, потому что вдоль всего респиратора тянулась глубокая трещина. Поколупав её ногтем, Флор тихо выругалась. – Вот ведь дерьмо!

– Я всё слышал, – фыркнул Хант, и она прикусила язык. – Ешьте и поднимайтесь. Вывих я вправил, обезболивающее снимет неприятные ощущения и возможный отёк. До дома дойдёте сами, а к утру всё пройдет.

– А вы? – ляпнула Флор, принимая неожиданно вежливо протянутую руку, снова спрятавшуюся под перчаткой, и осеклась, когда красные визоры оказались напротив её лица.

– А я провожу вас, – тихо произнёс Хант. И Флор медленно выдохнула.

Вот чёрт…

Говорят, предательство бывает разным на вкус. Одно отдаёт на языке отвратительной горечью, другое сладко, как месть. Моё же совершенно безвкусно. Оно никакое. Совершенно бесцельное, ничем неоправданное и оттого невероятно жестокое. Я знала много людей, кто предавал ради своих высших целей. Знала и тех, кто поступал так вследствие трусости. И, говоря искренне, все они лучше, чем я. У них было что-то. Идея. Задача. У меня же, как оказалось, не было ничего. Я предавала с механической точностью и совершенно бездумно. Нет, в те дни я, конечно же, верила, что так будет лучше и правильнее, но только увидев итог, поняла, как ошиблась.

Всё началось с Лиззи Мэй. С того дня, когда я поняла, что она и Фрэнк собирают вокруг себя группу единомышленников. Алекс всегда узнавал о мятежах, словно у них с Городом была своя особая связь, но в этот раз что-то пошло не так. Его Город молчал, а потому заговорила я. О том, что у Лиззи и Фрэнка есть живорождённая дочь, я узнала только в день казни, когда увидела её стоявшую на том же помосте, что и проклятый куб. Я не знаю, видела ли до этого Флор чью-то смерть. Наверное, нет. Ей было два года… Но мой сын, стоявший в одном ряду вместе с Алексом, смотрел на это, как на что-то естественное, и вот тогда я ужаснулась. Ему было двенадцать, и он уже убивал. Тогда же я осознала, что однажды он станет моим палачом.

Дневник Руфь Мессерер

Они спустились по ступеням на центральную площадь перед Башней как раз в тот момент, когда над городом пронёсся удар колокола, ознаменовавший начало комендантского часа. Задрав голову, Флор посмотрела на переливавшийся нежно голубым Щит и вздрогнула, когда услышала негромкий вопрос:

– Как ваша нога?