– Мне нужно полное совпадение по всем параметрам, чтобы исключить возможность спонтанных мутаций или нарушений генома.
– Мы сделаем. – Молодой человек подобострастно склонил голову, и Хант мысленно скривился.
– В прошлый раз, вы тоже обещали, что проблем не будет. – Артур перевёл взгляд с побледневшего лица на видневшиеся под ногами капсулы с эмбрионами. Интересно, сколько из них будет предателей?
– Это досадное недоразумение. Так вот теперь мы будем отбирать тщательнее.
– А до этого отбирали
– Нет! Мы всегда работаем на благо Суприма! Город превыше все…
– Но лишь один из пяти образцов в итоге отвечает заявленным стандартам.
– Человеческий организм склонен к динамическим изменениям. И так вот индивиды XX всегда будут более приспособленные, чем… – Парень окончательно сбился и всплеснул руками. – Вы должны понимать, всего учесть невозможно!
– Мне казалось, в этом и состоит ваша работа, – с лёгким смешком поинтересовался Хант, которого это начало забавлять.
– Да, но…
– Но?
– Евгеника как гражданская наука достаточно нестабильна. Приходится учитывать много факторов, и совершенно непросчитываемую эмоциональную составляющую живой инкубационной системы. А это, в свою очередь…
– Так уберите её, – перебил Хант и посмотрел на удивлённо замолчавшего юношу.
– Что?
– Уберите эту эмоциональность. Вы смогли избавиться от гена сострадания, значит, сможете и от остального. Я прав? Как там говорится… Нет эмоций, есть покой.
– Да, но… Возможны риски. Неизвестно, как это может повлиять на будущие поколения.
Неожиданно Хант резко наклонился к лицу лаборанта, отчего тот прервался, и процедил:
– Кто здесь генетик? Я или вы?
– Я, но…
– Так делайте свою работу! – рявкнул Артур. – Потому что моя – разбираться с последствиями.
– Д-да, господин Хант, – пролепетал испуганный мальчишка и хотел, видимо, сказать что-то ещё, но тут за тяжёлыми стеклянными дверями, которые отделяли Ферму от остальной части здания, послышался шум.
Сначала это был просто грохот, словно что-то упало, однако затем Хант смог различить приглушённые голоса. И когда те достигли своего апогея, медленно выпрямился, сложил руки за спину и слегка склонил голову набок, приготовившись к неизбежному. И оно, конечно, не заставило себя ждать. Флоранс Мэй его ещё ни разу не подвела.
Стеклянные двери разъехались в сторону с такой силой, что едва не разбились. Жалобно тренькнула их металлическая окантовка, и этот звук немедленно отозвался в голове Артура воспоминаниями о колокольцах. Чёрт побери! Однако дальше подумать он не успел, потому что Флоранс Мэй влетела на смотровой балкон, словно призванная упавшей чашей весов Немезида, и её голос гневно заметался меж бетонными сводами одного из «зубцов».
– Я не позволю! И мне плевать, насколько он занят! Я хочу знать, что происходит, и я узнаю, чёрт вас дери! – прокричала она своим преследователям, которые безуспешно пытались её остановить. Но куда там!
Какая неожиданная сила крылась в этом тощем на вид теле, Хант знал лучше их всех, но и не подумал помочь. Наоборот, он вдруг понял, что готов рассмеяться. Вопреки всем нарушениям правил, субординации и безопасности, его отчаянно веселило происходящее. Он сделал незаметный шаг вправо, сливаясь с тенью, и посмотрел на резко остановившуюся посреди балкона Мэй. А она была похожа на взбешённую молнию. Саму Бурю в женском обличии. Он понял, что улыбается, когда в белом лабораторном костюме, который в ультрафиолете отсвечивал немного потусторонним сиреневым цветом, и побледнев, кажется, ещё больше, Флоранс Мэй приняла самую воинственную для себя позу – сжала в бешенстве кулаки. Настоящее пламя! Резко оглянувшись, Мэй простёрла вперёд руку и одним лишь жестом остановила ковылявших за ней лаборантов. Хант был готов ей поаплодировать, но в этот момент она холодно процедила:
– Где он?
Тишина.
– Я спрашиваю: где он?
И вновь молчание.
– ГДЕ! ОН?!
Безумный крик взвился в воздух, и Артуру показалось, как на некоторых экранах мелькнула и исчезла рябь мелких помех. На самом деле, он подозревал, что Мэй будет в бешенстве. Не мог не догадываться. В конце концов, за эти недели у него было много возможностей изучить её поведение, и её саму. А после вчерашнего… после странных разговоров и дурацких колокольчиков, Артур знал, что просто так она не смирится. Но ей придётся это принять. Это и всё остальное, что ему только предстояло с ней обсудить. Так что Хант вновь шагнул под тусклый свет ламп и замер за спиной Мэй.
– Кто? – спросил он и удивился, насколько стремительно она повернулась.
Флоранс уставилась на него с такой яростью, что Артур недоумённо приподнял брови. Похоже, она действительно его не боялась. Забавно.
– Вы! – раздалось шипение, и тонкий палец упёрся в грудь Ханта. – Как вы посмели?! Как могли?!
– Мог что?
