| In the meantime Mr. Pocket grew grayer, and tried oftener to lift himself out of his perplexities by the hair. While Mrs. Pocket tripped up the family with her footstool, read her book of dignities, lost her pocket-handkerchief, told us about her grandpapa, and taught the young idea how to shoot, by shooting it into bed whenever it attracted her notice. | А пока что мистер Покет все больше седел и все чаще пытался вытащить себя за волосы из своих неприятностей, а миссис Покет по-прежнему ставила свою скамеечку так, что все об нее спотыкались, читала свою книгу о титулах, теряла носовые платки, рассказывала нам о своем дедушке и воображала, что воспитывает детей, отправляя их спать, чуть только они попадались ей на глаза. |
| As I am now generalizing a period of my life with the object of clearing my way before me, I can scarcely do so better than by at once completing the description of our usual manners and customs at Barnard's Inn. | Поскольку я, чтобы расчистить себе путь для дальнейшего повествования, даю сейчас обзор целого периода моей жизни, я хочу для полноты картины описать обычаи и нравы, какие установились у нас в Подворье Барнарда. |
| We spent as much money as we could, and got as little for it as people could make up their minds to give us. | Казалось, мы задались целью тратить как можно больше денег, причем весь Лондон, казалось, задался целью давать нам за них как можно меньше. |
| We were always more or less miserable, and most of our acquaintance were in the same condition. | Мы всегда чувствовали себя в той или иной степени скверно и то же самое следует сказать о большинстве наших знакомых. |
| There was a gay fiction among us that we were constantly enjoying ourselves, and a skeleton truth that we never did. | Мы словно сговорились считать, что жизнь наша проходит в беспрерывном веселье, втайне же сознавали обратное. |
| To the best of my belief, our case was in the last aspect a rather common one. | Сколько я могу судить, в этом смысле мы не представляли собой исключения из общего правила. |
| Every morning, with an air ever new, Herbert went into the City to look about him. | Каждое утро Г ерберт, словно впервые пускаясь на поиски приключений, шел в Сити осматриваться. |
| I often paid him a visit in the dark back-room in which he consorted with an ink-jar, a hat-peg, a coal-box, a string-box, an almanac, a desk and stool, and a ruler; and I do not remember that I ever saw him do anything else but look about him. | Я часто навещал его в темной каморке, где общество его составляли чернильница, вешалка, ящик с углем, моток бечевки, календарь, конторка и высокий табурет; и когда бы я ни зашел, он не делал ничего другого, а только осматривался. |
| If we all did what we undertake to do, as faithfully as Herbert did, we might live in a Republic of the Virtues. | Если бы все мы выполняли свои намерения так же добросовестно, как Герберт, мы, вероятно, жили бы в Республике Сплошной Добродетели. |
| He had nothing else to do, poor fellow, except at a certain hour of every afternoon to "go to Lloyd's"-in observance of a ceremony of seeing his principal, I think. | Ему, бедняге, больше и нечего было делать, если не считать, что каждый день в определенный час он отправлялся к Ллойду * - должно быть, на предписанное служебным этикетом свидание со своим патроном. |
| He never did anything else in connection with Lloyd's that I could find out, except come back again. | Насколько я мог выяснить, его дела с Ллойдом тем и ограничивались, что он ходил туда - а потом возвращался обратно. |
