| But there was a calm, a rest, a virtuous hush, consequent on these examinations of our affairs that gave me, for the time, an admirable opinion of myself. | Но вслед за такими ревизиями наступала полоса покоя и отдыха, некоего умиленного затишья, позволявшая мне какое-то время быть о себе самого лучшего мнения. |
| Soothed by my exertions, my method, and Herbert's compliments, I would sit with his symmetrical bundle and my own on the table before me among the stationary, and feel like a Bank of some sort, rather than a private individual. | Умиротворенный своим тяжким трудом, своей изобретательностью и похвалами Г ерберта, я смотрел на две аккуратные пачки счетов, высившиеся на столе среди разбросанных перьев и бумаги, и ощущал себя не человеком, а своего рода Банком. |
| We shut our outer door on these solemn occasions, in order that we might not be interrupted. | В этих торжественных случаях мы запирали входную дверь на замок, чтобы никто нас не беспокоил. |
| I had fallen into my serene state one evening, when we heard a letter dropped through the slit in the said door, and fall on the ground. | Однажды вечером, когда я пребывал в таком безмятежном состоянии духа, мы услышали, как сквозь щель в двери просунули письмо и как оно упало на пол. |
| "It's for you, Handel," said Herbert, going out and coming back with it, "and I hope there is nothing the matter." | - Это тебе, Г ендель, - сказал Г ерберт, возвращаясь с письмом из прихожей. -Надеюсь, не случилось ничего плохого. |
| This was in allusion to its heavy black seal and border. | - Он имел в виду толстую черную печать и траурную кайму на конверте. |
| The letter was signed Trabb & Co., and its contents were simply, that I was an honored sir, and that they begged to inform me that Mrs. J. Gargery had departed this life on Monday last at twenty minutes past six in the evening, and that my attendance was requested at the interment on Monday next at three o'clock in the afternoon. | Под письмом стояла подпись "Трэбб и Ko", а содержание его сводилось к тому, что я -уважаемый сэр, и что они имеют честь сообщить мне, что миссис Джо Гарджери скончалась в понедельник в шесть часов двадцать минут вечера, и меня надеются увидеть на погребении, каковое состоится в следующий понедельник в три часа пополудни. |
| Chapter XXXV | ГЛАВА XXXV |
| It was the first time that a grave had opened in my road of life, and the gap it made in the smooth ground was wonderful. | Впервые на моем пути разверзлась могила, и удивительно, какую резкую перемену это внесло в мое беспечное существование. |
| The figure of my sister in her chair by the kitchen fire, haunted me night and day. | Образ сестры, неподвижной в своем кресле у огня, преследовал меня днем и ночью. |
| That the place could possibly be, without her, was something my mind seemed unable to compass; and whereas she had seldom or never been in my thoughts of late, I had now the strangest ideas that she was coming towards me in the street, or that she would presently knock at the door. | Мысль, что ее место в кухне опустело, просто не укладывалась в голове; и хотя последнее время я почти не думал о ней, теперь мне постоянно чудилось, что она идет мне навстречу по улице или вот-вот постучит в дверь. |
| In my rooms too, with which she had never been at all associated, there was at once the blankness of death and a perpetual suggestion of the sound of her voice or the turn of her face or figure, as if she were still alive and had been often there. | Даже в нашу квартирку, с которой она уж никак не была связана, вошла пустота смерти, и мне постоянно мерещилось то лицо сестры, то звук ее голоса, словно она была жива или при жизни часто здесь бывала. |
