| I felt that I had come to the brink of my grave. | Холод смерти объял меня. |
| For a moment I looked wildly round my trap for any chance of escape; but there was none. | В отчаянии я окинул взглядом свою западню, ища хоть какой-нибудь лазейки; но лазейки не было. |
| "More than that," said he, folding his arms on the table again, | - Мало того, - сказал он, снова наваливаясь локтями на стол. |
| "I won't have a rag of you, I won't have a bone of you, left on earth. | - Я от тебя ни тряпки, ни косточки не оставлю. |
| I'll put your body in the kiln,-I'd carry two such to it, on my Shoulders,-and, let people suppose what they may of you, they shall never know nothing." | Убью и брошу в печь - я до нее двух таких, как ты, дотащу - пусть люди думают, что хотят, узнать они ничего не узнают. |
| My mind, with inconceivable rapidity followed out all the consequences of such a death. | С непостижимой быстротой я представил себе все последствия такой смерти. |
| Estella's father would believe I had deserted him, would be taken, would die accusing me; even Herbert would doubt me, when he compared the letter I had left for him with the fact that I had called at Miss Havisham's gate for only a moment; Joe and Biddy would never know how sorry I had been that night, none would ever know what I had suffered, how true I had meant to be, what an agony I had passed through. | Отец Эстеллы решит, что я его бросил на произвол судьбы, он попадет в лапы властей и погибнет, обвиняя меня; даже Г ерберт усомнится во мне, когда вспомнит мою записку и услышит, что я всего на минуту подходил к калитке мисс Хэвишем; Джо и Бидди никогда не узнают, как глубоко я сегодня почувствовал свою вину перед ними, никто никогда не узнает, что я пережил, каким хотел быть верным и честным, какие вытерпел мучения. |
| The death close before me was terrible, but far more terrible than death was the dread of being misremembered after death. | Смерть, ожидавшая меня, была ужасна, но еще много ужаснее был страх, что после смерти меня незаслуженно осудят. |
| And so quick were my thoughts, that I saw myself despised by unborn generations,-Estella's children, and their children,-while the wretch's words were yet on his lips. | Мысли мои неслись так неудержимо, что злодей еще не договорил, а я уже ощущал, как меня презирают нерожденные поколения - дети Эстеллы, их дети... |
| "Now, wolf," said he, "afore I kill you like any other beast,-which is wot I mean to do and wot I have tied you up for,-I'll have a good look at you and a good goad at you. | - Пока я тебя не пристукнул, как барана, - говорил Орлик, - а ты этого дождешься, для того я тебя и привязывал, - я на тебя вдоволь нагляжусь да вдоволь над тобой потешусь. |
| O you enemy!" | Ух ты, дьявол! |
| It had passed through my thoughts to cry out for help again; though few could know better than I, the solitary nature of the spot, and the hopelessness of aid. | У меня мелькнула мысль снова позвать на помощь, хотя кому, как не мне, было знать, что помощи в этой пустыне ждать неоткуда. |
| But as he sat gloating over me, I was supported by a scornful detestation of him that sealed my lips. | Но при виде его мерзкой радости гнев и презрение придали мне мужества, и я крепко сжал губы. |
| Above all things, I resolved that I would not entreat him, and that I would die making some last poor resistance to him. | Что бы ни было, решил я, нельзя унижаться перед ним, а нужно сопротивляться, пока хватит сил, до последнего. |
